Алтай

Жемчужина будто Алтай, хотя город мусорный бак. Я каждый день наступаю на край и пробиваюсь на Свет сквозь мрак. Воздух тяжелой ртутью порою, Залитый кровью грунт. Море хором кричат мне: "Стой!" Но я двигаюсь только навстречу бою. На маршрутном такси мимо блоков братских могил, Где нас добьет проценты кредит. Мимо школ, где могут стрелять, мимо копа, Что может догнать с пыра. Еду, чтоб че-то искать. Тихо. Тех, кто мечтали летать над миром. На экране айфона читают: "Пиндосы враги. Мы бы сделали свой, но нам западло. Ты не трещи тут и тихо сиди, иначе балондо." На фоне бетона, стекла, где каждый вечер из окон Вой, остаться жемчужиной будто Алтай, Остаться хотя бы самим собой. Ходят слухи, будто Бог не знает, где находится город Москва. Иначе будто не клеится, Иначе просто пидор. Ходят слухи, будто Бог не знает, где находится город Москва. Иначе будто не клеится, Иначе просто пидор. Ходят слухи, будто Бог не знает, будто Бог не Знает, ага. Иначе будто не клеится, иначе просто пидор. Ходят слухи, будто Бог не знает, будто Бог не Знает, ага. Иначе будто не клеится, Иначе просто пидор. Светлая Подмосковье. Тихо-тихо засыпают черти. Мы вокруг себя круг чертим. Верим, будто бы мир честен. Агатов при жизни зажгут черви. Молимся, но пока нет ответа на икону из интернета. Нас будто бы всех спасет ракета, что пролетит Полмира, полсвета. Ага. А над площадью Ульяна гуляет имперский флаг. Ага. В кабинетах решает дела наш знакомый Блат. Ага. Я не вижу тут места себе. Буду ренегат. Ага, ага, ага. Ходят слухи, будто Бог не знает, где находится город Москва. Иначе будто не клеится, Иначе просто пидор. Ходят слухи, будто Бог не знает, где находится город Москва. Иначе будто не клеится, Иначе просто пидор. Ходят слухи, будто Бог не знает, будто Бог не Знает, ага. Иначе будто не клеится, Иначе просто пидор. Ходят слухи, будто Бог не знает, будто Бог не Знает, ага. Иначе будто не клеится, Иначе просто пидор.