СКАЗКА НЕОБРАТИМОЙ СМЕРТИ (prod. by SLAVA MARLOW) E

Сначала было небытие, Потом я отвлекся, И уже потом было слово. Сначала было небытие, Потом я отвлекся, И уже потом было слово. Я со смертью сросся. Не было ни дня, чтобы я о ней не Думал. И до сих пор меня охватывает какой-то животный ужас. В глубоком озерном припе Переживал разные смерти. Меня сбивала машина, я падал с крыши. Думал хоть так выйти. Потом я распался, Стал чистым отсутствием разума, Чувства. Потребовалась вечность, чтобы вернуться, снова Создать мир и себя в нем. Знаешь, Слава, Я всегда был один. Близкие и случайные знакомцы это твои творения. Ты засовываешь в них эмоции, мысли, Чтобы заглушить ничто. Все, что ты видишь в других, только твое. Но смерть не стала менее ужасна. Я чувствую, как по головному мозгу бегут мурашки. Каждый раз, Как в первый раз я стоял над трупом деда И не чувствовал ничего. Ведь не мог он стать объектом. Этот бледный, лишенный жизни объект это не то же Самое, что теплым летним вечером дед в роскошном Пальто и широкополой шляпе. Входит на кухню такой статный, Шикарный мужчина. Так говорят женщины, кажется. Это не то же самое, как он, лежащий, Пожираемый клеткой раковой. Ему нужна была моя помощь, чтобы добраться до Туалета. Я думал, что это тело не является истинным Проявлением моего деда, Того шикарного, в шляпе. Он сидит где-то внутри. После похорон бабушка умерла через месяц. Так любят только старики. Когда-то я написал дурацкий альбом "Солнце мертвых", Хотя даже не читал книгу Шмелева. Когда-то она сказала: "Что с него взять? Он даже не может отрефлексировать смерть". Я лежу в постели. Пять утра, Никакого сна. А ночь чудовище, исполненное глаз. Доктор мне сказала вчера: "Надо обследоваться в Последний раз". Бахилы никогда не налазят на мой сорок шестой Размер, рвутся в руках, Как медузы в анекдотическом Геленджике. Ну а жизнь чем не анекдот? Смерть это антипод или антидот. Долго не выходит врач. Начинаются погибли люди. Я их не знаю. Нет поводов испытывать какие-то чувства. Разве что глупо. Разве же мы не должны помогать друг другу с Этим удушающим запахом смерти? Хотя кому, почему должны что-то люди? Они просто делают все, что могут себе позволить. В конце концов, от убийства отделяет лишь закон Да чувство моральной правоты. Везде можно убить курицу, Где-то собаку, где-то человека. А чувство моральной правоты легко покупается на Аргументы. Слышно каблуки симпатичной медсестры. Надо еще подождать. Врач сейчас подойдет. Да, понятно. Представляю, как ее ебет ее муж или Бойфренд, или бойфрендка. Сейчас же так. Я понимаю, почему так больно Бросать даже откровенного абьюзера, Даже если он тебя бьет или она трахается со Всеми у тебя на глазах. Все-таки любые долгие отношения заканчивать как Умерщвлять часть себя. Вспоминать о смерти это невыносимо. Здесь так красиво. Нет, здесь так уродливо, Что я начинаю дышать все глубже. Как же все-таки не хочется умирать. Боже, что ты сделал? Создал это убогое смертное тело. Но ведь то, что не имеет предела, оно беспредельно, А значит, не является ничем конкретным. Это буквально ничто. Посадить дерево, родить сына. У меня нет ничего из этого. Но ведь это тоже заблуждение. Ребенок отдельная вселенная, а не часть тебя. И вся эта психологическая хуйня. Но я могу их понять, Этих гиперопекающих родителей. Думаешь, вот оно, мое продолжение, мое спасение, Моя кровиночка. А потом он начинает взрослеть, Уезжает учиться в другой город, лишь бы не видеться С тобой слишком часто. Остаешься один, да еще и старый. И уже не отвернуть взгляда от того, Что зовется вечной тьмой. Хотя это скорее отсутствие вечной тьмы, Абсолютное отсутствие любого присутствия. Это естественные законы. Родители готовы отдать за них жизнь, а дети вряд Ли. Кажется, Ричард Докинз сделал какие-то расчеты, От какого количества детенышей львица готова Рискнуть стать мертвой. Эгоистичные гены, что-то там такое. Странное словосочетание. Больничные покои. Скорее тревоги. Верующие. Мне трудно поверить, что они вообще существуют, Что двухкопеечные истории могут полностью вытеснить Страх смерти из области сознания. Какие-то древние правила. Очевидно же, что дух не может существовать без тела. Все указывает на это. Нет ни одного примера, ни одного философа или Ученого, который бы убедительно доказал Неразрушимость индивидуального существования. Верую, ибо абсурдно. Мы своими глазами видим, как хоронят наших близких. Мы знаем, что это произойдет и с нами. И все же Верую, ибо абсурдно. А больничка-то довольно дорогая. Может, надо было сэкономить, сходить не в Москве, А в Орле. Зачем тебе деньги на смертном одре? Да и вообще, В сущности, деньги только средство сопротивления Гниению. Хорошая еда, дом, врачи, тренеры для этого. А сверху ведь ничего не нужно. Это не такие уж большие деньги. А остальное это так скучно. Статус, авторитет, вещи. Тратить небольшое отпущенное время, чтобы заслужить Одобрение в чьем-то нелепом цирке. Артисты думают, что покупают билетик в вечность, Оставив после себя песни. Ну, не знаю. По-моему, все, что мы оставим, это памятник своему Безграничному тщеславию. Хочется сигарету. Так быстро летит время, когда хорошо, Когда занят чем-то интересным, когда читаешь хорошую Книгу, какие-нибудь приключения Шерлока Холмса или Гекльберри Финна. Как быстро летит время Без мысли о смерти. Иронично, Ведь когда время летит быстро, ты приближаешься к Ней быстрее. Дверь. Я двигаюсь, словно в тумане. Человек внезапно смертен, и в этом его родовое Проклятие. Так на это смотрел Достоевский. А она на меня даже не смотрит, когда говорит, Что моя опухоль неоперабельна.