Деовочка с периферии

Все себя подарить своему сыну. Может, он и единственный мужчина, Кто не причинит ей боли никогда. Все себя подарить своему сыну. И пока сердце не остынет, и глазами он похож Так на отца. Девочка с периферии не видела мир, Но видела холод хрущевок, в них холод квартир, В них сладкие сны под клетчатым маминым пледом. В свои двадцать три уже была беременна. На ее теле рубцы как напоминание о том, Как мечты ее топтали ногами, о том, Как доминируют потомки Адама. Эти дома как декорации ее мелодрамы. Будущая мама необдуманно рано. Она думала, это любовь, ну а он играл с Ней. Она хотела провести с ним остаток дней, Но в его планы не входило заводить детей. Кассетный плеер снова зажевал пленку. Она не знала, на что содержать ребенка, Но маленькая жизнь внутри нее теплилась. Она знала одно: она ждет сына. Все себя подарить своему сыну. Может, он и единственный мужчина, Кто не причинит ей боли никогда. Все себя подарить своему сыну. И пока сердце не остынет, и глазами он похож Так на отца. Девочка с периферии не знала любви. Меняя съемные углы, она копила рубли. Ее манили огни этой ночной Москвы. Писала письма тому, кому они не дошли. Наш сын стал большим. Знаешь, он вылитый ты. Но после первой строки она закрывала дневник. Звонки от мамы: когда уже внук и жених приедут В их городок, чтоб стариков навестить? Она в старой кофте, не отходя от плиты, Отвечала: "Он командировке, приедем одни". Одни шли беспрерывным потоком машин. Наш сын стал большим. Знаешь, он вылитый ты, мой сын. И я дам ему столько любви, сколько есть у Меня, ту, что ты не ценил. Возле детской кроватки она засыпала. Девочка с периферии, молодая мама. Все себя подарить своему сыну. Может, он и единственный мужчина, Кто не причинит ей боли никогда. Все себя подарить своему сыну. И пока сердце не остынет, и глазами он похож Так на отца.