На пути у богов (feat Грязный)

Человек встал на пути у богов, гневая их. Перед этим кусал своих, не жалея клыков. Убивал плоть, не тратя пуль. Лечил словами. Но если прижимало, собирал манатки и сваливал. Проклиная гнилую систему, отдавал героев эпохи Безликим богам и диким богам. Себе подобным. Последние ловили птиц. Пели, точили секиры, портили девственниц. Земля пала на лагеря причудливых рас людей, Языков, гримас. Так образовался класс. Но были и те, за кем шли. Потом в него кидали камнями, резали, Жгли, били. Боль зимы часто просыпалась летом. Но жизнь кипела даже в Варшавском гетто. В списки на вылет не укладывались. Как-то бараки пустели. Люди просить уже не смели богов. Уже не кидали камнями в порывах буйства. Веры было больше теперь. Одни имели власть теперь, значит, Были опасней. И потому решили стрелять в голову каждому пятому. Кто бы мог подумать, что через несколько десятков Лет это время придет опять? Кто-то в вылете. Списки второго сорта через Промежуточные дыры вцепится в горло. Больно. Время обидно. Мы потеряли его. Загораживая дорогу богам, забыли его. Не давая покоя рукам, копируя лики войны, Пальцы до сих пор имею курки. Ловим птиц. Поем, не жалея клыков. Портим девственниц. На пути у богов ловим птиц. Поем, не жалея клыков. Портим девственниц. На пути у богов ловим птиц. Поем, не жалея клыков. Портим девственниц. На пути у богов ловим птиц. Поем, не жалея клыков. Портим девственниц. На пути у богов. У самых старых болели глаза и колени. Сердца ломались внутри уже в постелях. Вспышками молний палили кроны. Эти годы их тела уже не помнят. И пацаны Борис и Глеб были другими. В те ночи между собой делили Марию в своих Покоях между делами. И будто вовсе не святые, брат с братом менялись Местами. Сводят с ума сирены. Но люди не могли забыть угасающий цвет неба. Потом богов снова превращали в кресты. Горели звезды, не давая миру остыть. Люди пробивали ладони, харкали кровью, Загоняли под ногти, взрывали патроны. Там за этим всем наблюдали птицы ранней весной. Как люди терпят боль. На пути у богов кричали винтовки снова. Но Бог не смог простить Антона. Озоновые дыры не успевали штопать рабочие. Дорожные кафе глотали копоть. В бетонных зданиях ели глазами. Слушали музыку ветра. Стреляли словами. Хоронили в подвалах тела. Как-то перевозили иконы на запад. Туда, в тот застывший закат. Лишь пепел грел кровь. Слой за слоем палил плоть. Одни писали книги. Казалось, стали мудрее. Другие провожали взглядом жен друзей. Дома пустели ближе к осени. Потом ручьи смывали листву. Пасторы жгли. На границе двух главных миров человек Встал на пути у богов. Ловим птиц. Поем, не жалея клыков. Портим девственниц. На пути у богов ловим птиц. Поем, не жалея клыков. Портим девственниц. На пути у богов ловим птиц. Поем, не жалея клыков. Портим девственниц. На пути у богов ловим птиц. Поем, не жалея клыков. Портим девственниц. На пути у богов.