Кричи E

Наломанный биток, наломанный биток. Оки-доки-доки-дог. Йо. Наломанный биток. Подведем итог. Не знаю, как тебе все это. Знаю, это то. Сейчас моя музыка поток. Маленький шанс уравновешивать различия. Кто вырос в городе оков, окопами отрезанный от Общества перемороченных лохов, Бумажников и грез, державшие калашников, Не хвастаются больше никогда войной. И мир мой саморазбит, но... Нам говорят, говорили и будут потом. Но мы здесь скромное, странное. Сломаем обстоятельства и заново построим дом, Где много света. Я помню лето в неосознанной кондиции и строгий, Как всегда, закон. Как все утратили амбиции, и социум грозился. А в жилах непрерывно протекал музон. Дал кому-то пару тузов, сманил, Как мышь в мышеловке. И круг общения предательски затих, Повесив указатель надо мной, что я один из них. И все знакомые забыть могут, кто я такой. Неутешительные выводы писать врачи. Я молодой, и каждый по-своему это понял. Каждый город за меня. Давай, кричи! Каждый голос за меня. Давай, кричи! Каждый, каждый, кто тут за меня. Давай, кричи! Мы с вами, мы с вами. Только ты настройся и включи. А здесь была жара. Снова пьян в хабаках мечтал летать в Никарагуа или Нагуа, утопать в лучах солнца юга, Хохотать с одержимостью клерка из офиса. В одержимости грубыми фразами ругал политику женщины Грязными. Водил глазами. Здесь его не ждал регламент, и поэтому он много Говорил о бездарности, о значении кармы, О бестактности, о введении в драму, О солдатах в казармах, о драках за правду. Напротив сидящим. По утрам играл в ящик. Замолкал до утра невменяемый. Вспоминал то былое отчаяние. И что? И по кому-то скучал, но чутка уже. И все знакомые забыть могут, кто я такой. Неутешительные выводы писать врачи. Я молодой, и каждый по-своему это понял. Каждый город за меня. Давай, кричи! Каждый голос за меня. Давай, кричи! Каждый, каждый, кто тут за меня. Давай, кричи! Мы с вами, мы с вами. Только ты настройся и включи.