Сказка о потерянном времени

Однажды в далеком краю, в незапамятном веке, Воткнувшим солнцем, великодушный социум принял в Стена своих трех запутал питомцев. Одно чадо было там, двое взрослых, познавших рано Материнство с отцовством. Отец семейства трудился, сын рос, но прижиться не Смог, словно был второсортный среди новой среды. История стара как мир. Вскоре, сорван с цепью, он умудрился всю горечь Обид, все за собой пронести в свою взрослую жизнь. Монстры во снах, робость внутри, неосознанный страх, Чувство вины за неспособность принять себя со Стороны. Ведь так просто страдать, но так сложно Любить посреди родных растений, а не укрыть Искореженные стебли. Гложет сомнение способности Выйти из сценической амплуа невротика. Овации и деньги субстанции. Любовь нации. Но из под панциря тили пацан с Низкой самооценкой звездой стал отчаяния под глянцем Вазелин. И сколько бы ни платили, ни рукоплескали, Грубо льстили, распутно ласкали, как бы ни был пик Сатурналий богат на признание в любви от созданий Подзани. Это капкан с позолотой. Казановой устав, Квазимодо остался собой. Зря постанова от себя не спрятаться за подставного. Самосаботаж самородок. Все пошли самоповторы. Самосуд, самострел, самый сок, самозванца синдром, Куда канула самоирония в снах Иеронима Франциска Гоя. Все от боли под маской самодовольства, С гримасой самоконтроля. Пришло время гойду вычерпать то, Что на дне, выкорчевать, швы зашивать, Лечить, врачевать. Пора самобичеванием заканчивать. Это уже не смешно. Сколько еще лет он будет так делать вид, что Жертва и все дело в испорченном прошлом? И точно ли мозг не подделал вид, что уже Впору отцом ему самому становиться? Хочется в песочнице угол отрыть, В уголок забиться от угара фетишизма от Питера Пэна И до Маленького принца. И неизвестно, печально закончилось все или нет. Но совет на прощание раз у истории нет окончания, Естественно, все совпадения случайны.