Ад пуст, все бесы здесь

Ведь это моя вечеринка и коли там пусто, Значит, тут собрались те, кого любил, Но непонятно, как их обратно бросить в ад. И дабы запереть в себе их, мне не хватит Восемь врат. Я их любил когда-то. Никто не виноват, но детонатор так на всякий случай Прячет даже самый мирный атом. Холодный, мраморный, жестокий мир. Мы вечно против и постарела на одинокими. Они не скажут мне ни слова, но потом мы Хороводом снова спляшем в унисон под Мендельсона. И дабы слиться в кокон, огонь найдя в других, Клянись любой ценой хранить зеницы окон. Пусть не понял ничего еще, но ты в себе Хоронишь чудо света для чудовищ темноты. В своем безумстве присутствует голод, И повод есть собраться снова, а значит, Отпусти все бесы здесь. Яблочко подгнило и надкушено. Их красота и эстетика как оружие. Мир лучше не видел, не знает хуже. И если от пуста гости слетелись на званый ужин. Тому, что тут умерло, в рай не влезть, Но допустим, если держать это в каждой песне, То пусть сердце вместит в себе мир весь, Мы вместе отпустим все бесы здесь. Тому, что тут умерло, в рай не влезть, Но допустим, если держать это в каждой песне, То пусть сердце вместит в себе мир весь, И мы вместе отпустим все бесы здесь. Собравшись у погоста, мы поднимем тост за новое Перерождение Господа. И после там, где богов сожрав, Останки старых, станет сам себе как пантеон и в Гордом одиночестве займет свой трон. И, ощущая голод, станет жрать себя и примет форму Макигоры. Доживающе свое бессмертие, я вижу пожирающего бога в Зеркале. Внутри все та же прорва, Перемор, но там, где самый важный орган, Порвана аорта до сих пор. И столько совершенно спорных, столько было Совершенных фаск моей несовершенной форме и любви от Божественной к демонической. Я в плену, согласен, глаз неоновых Ее Величества в Ее Божественной комедии и в ней трагически сыграть в Демонической интермедии. А действительно ли правда слепит? Я ее хочу расколь, но это исключительно вопрос Эстетики. И ее рог за мной петляет по стопам И звеня то тут, то там теперь сияет пустота, Она полна. Тому, что тут умерло, В рай не влезть, но допустим, если держать это В каждой песне, то пусть сердце вместит в себе Мир весь, и мы вместе отпустим все бесы здесь. Тому, что тут умерло, в рай не влезть, Но допустим, если держать это в каждой песне, То пусть сердце вместит в себе мир весь, И мы вместе отпустим все бесы здесь. И чтоб переродиться богом, огонь найдя в других, Клянись любой ценой хранить зеницы окон. И прими с гордостью, что ты теперь и есть То чудо света для чудовищ темноты.