О том, как женщины ходили жаловаться на мужчин к богу

Возле леса слышны стоны, буйный возглас вождь Ядрёный, неприличное рыданье, завыванье на мужчин. Лепет женский, причитания и сплошные обзывания Вследствие гнусного обмана сплошь безвыгодных Причин. Нынче май, ну а в апреле беспробудное Веселье. Маша втюрилась по уши, Ночь гуляя напролёт, но любимый и желанный предал их Любовь обману, испарился с продавщицей, А у Маши уж живот. Маша всех мужчин ругала, и тут женщин набежало всех Обманутых окрестных с животами и с детьми. Вмиг наполнилась поляна жертв насилья и обмана. Сколько ж можно измываться над несчастными людьми? С пня трухлявого орала та, что двойню нагуляла: "Надо кончить с ними разом, чтобы знали, Как бросать! Бабы, нам ли много ль надо? Кто бы шлёп с утра по заду, чтобы нам На день грядущий настроение поднять". Только слезла с пня, как тут же две жены Одного мужа клялись в верности за роком мужиков не Отбивать. Поносили гнусным словом и презреньем Суровым, но молчали проститутки им на это наплевать. Бабы скопом порешили: "Мужиков мы так любили, Хоть бы разик изменили да охрипнем, Если врём". Тут же разом все охрипли, Кровь пошла без срока цикла. Даже мама-героиня не спаслась в знаменье том. Все сипели и кряхтели, бабы мести захотели и пошли Толпою глупой к Богу с жалобой большой, Чтобы он мужей презренных к ним поставил на колени, А несчастных кротких женщин покровительствовал Собой. У ворот в раю смятенье прутся бабы без Стесненья. На вратах большая надпись: Если грешная войдёт, у неё отсохнут груди и мужей Уже не будет, потому что эта дырка, Как под мышкой, зарастёт. Бабы приостановились, у ворот толпой сгрудились, Вроде дёрнулись, решились, как позорные весы, Но подумали, решили и ворота в рай закрыли в Дань прельщенья злого рока всей запретной полосы. И толпа их поредела. Это ж бабы, знамо дело. Без мужчин ведь стонет тело, и секс-шопов нету там. Кто уже назад вернулись, вот бы разу натянулись. О, как здорово заскучались по любимым мужикам!