Балкон E

Ба, нас с тобой кто-то сглазил, я отвечаю. Но ведь недаром мы с тобой замоскворечане. У нас броня тут семь высоток и три кольца. Я Агу в два икса плюс ты Original Ба. Но ситуации бывают разными. На земле всегда будет хватать охуевших пидорасов. В тот странный вечер двадцать пятого октября. Прости меня, Ба, за то, что не уберег тебя. Короче, слушайте в двух словах мои следственные Показания под музон еще и в стихах. Здесь все именно так, как там у них на Бумагах с моими подписями, в их печатях и штампах. Двадцать пятого октября две тысячи седьмого года я Такой-то такой-то шел в сторону дома вместе со своей Девушкой такой-то такой-то и другом таким-то Таким-то. Мы шли в сторону дома. Мой двор на местности называют пьяным. Там постоянно бычье, студенты, панки, Эмо, фаны. И мне не показалось странным, Когда пятеро в углу двора пиздят одного ногами. Не показалось странным мне, но не моему другу, Который пошел к ним. Слушайте дальше. Я хватаю свою девушку под мышку, а он к Ним типа: "Парни, слышь, хорош, это уже слишком". Все как один разворачиваются и бегут сторону него. Я понимаю нездоровое дерьмо. В эту секунду вы не поверите, такая картина. Из подъезда выходит Тамара Константиновна. Пять невменяемых типов ломятся убивать нас. Девушка, бабушка, паника, ужас. Если б Original Ба там не ступила, Этого, может быть, и не было, но было то, Что было. Потом, как и должно быть, Конечно, по сценарию предусмотрено двадцать секунд Экшена. эти двадцать секунд нам показались Бесконечными. Улица, дверь, домофон и клетка Лестничная. Нас там чуть не убили. Было очень страшно. Мы еле забежали в лифт и нажали этаж свой. Слышали их топот параллельно, пока мы поднимались, И мы ужасно испугались. Чудом забежали в квартиру, стали звонить в милицию. Все втроем мы начали звонить в милицию, Хотели позвонить кому-нибудь еще, но было некому. И мы продолжали звонить в милицию. Трое стояли внизу под балконом, Орали: "Спускайтесь сюда, вам пиздец, Гандоны". Двое дергали ручку, били ногами по двери. Штукатурка осыпалась. Приди, посмотри. Пока они ушли, прошло минут пятнадцать где-то. Мы вспомнили про бабушку. Она ушла к соседу. Мы и подумать не могли, что пока мы были Наверху, какая-то сука сломала бабушке руку. Мы отвезли ее в больницу, там ей наложили гипс. Старушке восемьдесят три года, читает газету "Жизнь". Почему не стали подавать заявление в Милицию? Наверное, просто не хотели трепать себе Нервы. Ну вот я думал, все затихло, типа все Замяли. Съездил с любимой отдохнуть, искупались в Океане. Прилетаем, сидим дома, дуем. В семь утра звонок в дверь. На пороге опера. Вы такой-то такой-то? Да. С нами пройдемте. А что случилось? Мы вам расскажем по пути. Везут меня до отдела, и там я понимаю, Что у какого-то дела я главный подозреваемый. Оказывается, в тот же день того же года им Поступило заявление такого рода, Точнее, уведомление. Из Клифасовского доставлен сотрудник милиции, Отпизженный жестко. Примерно в то же время вечером того же дня Три типа стояли скромно, бухали во дворе у меня. Ну как это обычно бывает скромно. Три типа стояли, бухали во дворе моего дома. Вдруг откуда ни возьмись появляется парень самому Здоровому из них сходу сует в ебальник, Резко соскакивает и скрывается за дверью моего Подъезда. Что было дальше, интересно. Эти в ахуе слышат с моего балкона тот же Парень орет: "Вам пиздец". Потом минута ровно появляется пятнадцать человек с Битами. Некоторые из них сейчас в лифте с черепами Пробитыми. Мораль той басни такова. Морали нет вообще. Так ведь легче. Это просто слова о том, как обстоят дела здесь, Здесь, Замоскворечье. Мораль той басни такова. Морали нет вообще. Так ведь легче. Это просто слова о том, как обстоят дела здесь, Здесь, Замоскворечье.