Проклятый дом

Который год спасает только мрак церкви. В этом пьяном городе мой друг это рак сердца. Снова пытался чувствовать тебя, но ты невероятно Холодная. И будто, мать, с тобой рядом другая музыка. Зарекай, поджигай мои песни, чтобы я не Мог петь тебе по ночам. На свечах этой старой тёмной церкви. Река между ликбезом и морщинистых щек. Проклятые дома, поджигай мои песни, Чтобы я не мог петь тебе их по Мои Слезы на свечах этой старой тёмной церкви. Река между ликбезом и морщинистых щек. Большая дыра в мелком сердце. Я виноват в твоих грехах, отведи меня мелом в Церковь. По-прежнему страшно, что выдаст больной Рассудок рано утром, пока ты проснулся где-то там, На кухне, пьяный вусмерть, я танцевал и думал, Как погибает искусство. Сегодня мне двадцать семь и мне постоянно слышится Смерть. Детство холодной болью стучится в дверь. Мне кажется, пора остановиться здесь. Ведь вы просите простой мотив, но у меня только Один припев, который хочет что-то разбудить в тебе. Около меня города-печаль, города-беда. Коля довыдал пули на мечах. Великана хоронили на соломе. Ему было очень страшно погибать навсегда. Около меня города-печаль, города-беда. Коля довыдал пули на мечах. Но мы написали ему песню, и теперь его дом В наших сердцах. Мать, нас спас рехаб, и мы продолжаем танцевать в Грехах и умолять себя не потеряться сейчас. Как просто сдаться, да? И любовь гибнет, как герой фильма без имен в Титрах, ведь он мертв в жизни, как и Бог В Библии. Ты слышишь, как плачут живые по мертвым? Больные по дому, молитвы по Богу, родные по долгу. Ты по-любому не в комнате страшного моргу. Я люблю смотреть сны. Свет пробивает окно, оживает земля, Говорит, что я дорог. И я строю свой рай под обломком проклятого дома. Зарекай, поджигай мои песни, чтобы я Не мог петь тебе по ночам. Мои слезы свечах этой старой тёмной церкви. Река между ликбезом и морщинистых щек. Проклятые дома, поджигай мои песни, Чтобы я не мог петь тебе по ночам. Мои слезы на свечах этой старой тёмной церкви. Река между ликбезом и морщинистых щек. Теперь до смерти пусть мне пели о любви в Хрипом голосе. Меня перебивали, но хотели, чтобы Корчился, падая на улицу, да приступ мой кончился. Помоги мне выбраться, ведь я так же во тьме Под скандалами замурованы из тайных надежд. Небо через эти двери не свещает мне. И мне хочется теперь уже остаться на дне. Около меня города-печаль, города-беда. Коля довыдал пули на мечах. Великана хоронили на соломе. Ему было очень страшно погибать навсегда. Около меня города-печаль, города-беда. Коля довыдал пули на мечах. Но мы написали ему песню, и теперь его дом В наших сердцах. Мать, нас спас рехаб, и мы продолжаем танцевать в Грехах и умолять себя не потеряться сейчас. Как просто сдаться, да? И любовь гибнет, как герой фильма без имен в Титрах, ведь он мертв в жизни, как и Бог Библии. Ты слышишь, Как плачут живые по мертвым? Больные по дому, молитвы по Богу, родные по долгу. И ты по-любому не в комнате страшного моргу. Я люблю смотреть сны. Свет пробивает окно, Оживает земля, говорит, что я дорог. И я строю свой рай под обломком проклятого дома. Зарекай, поджигай мои песни, чтобы я не мог Петь тебе их по ночам. Мои слезы на свечах этой старой тёмной церкви. Река между ликбезом и морщинистых щек. Проклятые дома, поджигай мои песни, Чтобы я не мог петь тебе их по ночам. Мои слезы на свечах этой старой Ликбезом и морщинистых щек. Зарекай, ой-ой.