В книге все было по-другому E

Мне что-то попало в левый двигатель. Вчера во сне, когда я резал небо крыльями. Открываю себе двери в исповедь. Я слышал в себе женский крик. Люди во мне метались караваном по мертвой петле. Зеленые лица с открытыми ртами смотрели мне вслед. У меня что-то болит. Я видел, как Pink Floyd Строит стену, и мы остались за ней. И мы, как Guild of Bob, не сможем справиться С ней. Уже разница, блин. Мы застряли в картине Гогена, ведь до сих пор Не знаем, кто мы и где мы. Но я слышу, тонет небо, и сто семьдесят шесть Душ гладит иконы в пепле. Боль зовет меня нежно камнями в приступах ярости. Пойду за ней, пока горит свет. В глазах наполненных ясности мы идем караванами по Мертвой петле. Зовет меня нежно камнями в приступах ярости. Пойду за ней, пока горит свет. В глазах наполненных ясности мы идем караванами по Мертвой петле. Я не хочу, чтобы это было жизнью. Я хочу, чтобы это было фильмом. Мне нужны те перебивки, клипы. Я не хочу быть вечно в этом трипе. Мы играли в игру. Покажи-ка мне, Где правильный путь. Тебе больно, когда ради горя, боли один момент, эта Бы хотя бы пара, да, будто пара минут. Слышишь? Не бойся. Да, мы вечно больны. Я поссорился с Богом и перестал слышать, Что он говорит. Люди стали цветами. Они падали пухом на землю, грузом на сердце. Искусственный мусор для песен, дискуссий, Грусти и смерти. Да, вы дали этим душам. Вы ловите меня, когда моя душа молитвы не пережили. Люди стали дирижаблями. Куда убежать, чтобы не было жаль таких невъебенных Людей? Все воздастся по твоим грехам в священных Книгах правилам. Но мы так высоко, И во мне дети горят синим пламенем. Боль зовет меня нежно камнями в приступах ярости. Пойду за ней, пока горит свет. В глазах наполненных ясности мы идем караванами по Мертвой петле. Зовет меня нежно камнями в приступах ярости. Пойду за ней, пока горит свет. В глазах наполненных ясности мы идем караванами по Мертвой петле. Я отдал детям свои зубы, Ведь мне похер на смерть. В неоновом сортире церкви близкий сдох от хмурого. Я понял, что Бога тут нет. Во сне пацаны просили отвезти им на могилы свечи В пригород. Мозг ходит в мерче идола. Бог лучше рекламщик, ведь смерть вечный двигатель. Я слышу стихи глухаря, пока мои крылья горят. Все, кто был во мне, решили уснуть навсегда в Белоснежных полях. В душе я плачу краской. Города со мной хотят общаться. Слышу отголоски примет и тысячи душ около Иллюминатора стали вороном, которого убил себе Голодный двигатель. И боль моя вольная, Ты укрой меня тайнами. Сбереги от всей правды и сделай нас ей на Равных. Перепиши эти книги, хочу, Чтобы лик был оправдан. И мы должны улыбаться, а не сгорать облаком. Мне что-то попало в левый двигатель. Наверное, твоя честность и искренность. Наверное, твоя вера и исповедь. Наверное, твоя забота над близкими. Наверное, ты был светлыми мыслями, прядил жизнь и Верил в чистое много лет. Значит, ты должен сгореть. Боль зовет меня нежно камнями в приступах ярости. Пойду за ней, пока горит свет. В глазах наполненных ясности мы идем караванами по Мертвой петле. Зовет меня нежно камнями в приступах ярости. Пойду В Глазах Наполненных Ясности караванами по мертвой петле. Я хочу, чтобы ты посмотрел в глаза детям, Которых забрало небо огнем, пеплом. Они зададут тебе вопрос честный о том, Где мы. Они скажут, что в книге было написано по-другому. За что здесь мы? В чем честность? Ну оказалось, что несколько-Это у тебя на столе, Бля, порох, что ли? Это порох от Выкинь нахуй этот пароход, блядь. Поиграем в андеграунд, старик, Как ты любишь. Окей. Э. Я не веду тут муравья на привязи. Против меня даже Мураками не вывезет кулаками на Приседе. Как бы ты ни ебался с музыкой, Курака мимо высидит сто рифм без крипизм, Окей. Меня так тянет в эту лирику с омутом. Вся жизнь будто гастанет в жиротопе. А рядом Антоха заливается солодом. И мне так здорово, так по-семейному. Окей, скажи в сорок четыре, как оно вообще с Артритом вылететь с андеграунда сразу в баттл-рэп? Тут, как ты понял, крид за баттли Дениса Яныча. И я смотрю на этот цирк, будто пьяница. Залетаю к тебе в хату, там спинка, кресло с Рукой, спиннер, тексты, бухло, лежит свитер, Тесты, пиздос. Там Вася Пароход уже пишет месячный вход, Но не слышит шелест и звон, гонит рифмы в Щели зубов. Пока Пала ведут на баттле жирными Пальцами клацает клаву, переслушивает мои треки, Чтоб взяться за раунд. Весь твой путь по музыкальной методичке Ютуба, И ты как Steam уже больше не андеграунд. Если ты выиграешь баттл, начнет за один девять Восемь четыре пропил читы, теперь трогаешь рифмы. Я слышу порох от. Старая школа, пацанулая с ним, блядь, Скипароход. Искры костра, дым, Ночь. Не уходи, побудь со мной еще чуть-чуть. Я прокручу твою карьеру на триста шестьдесят и Незаметно отпущу. Я, братуха, не знаю, слышь, он шестой официальный Взял. Или Седьмой. Или первый. Или пятый. Блядь. Они говорят, что ты падла, Выебал ветерана этих игр. На раунд гамает пацан. Я пиздец на кайфе, Вася, верь, я не играю В тебя. Ты че Warcraft или Far Cry? Ты будь бакантра или калда. Какого хуя ветеранами становятся типы, которых Вынесли дело пять минут? Это факт. Для меня сегодня ты ветеран, Ведь ты позор. Какого хуя ты, ты, ты, ты, Ты, ты думал о финале, а делал эту музыку Уверенно накидывал пя-пя-пя-пя-пя-пятая Самозаряженная, хоть и метр легкий, видимо, пара по Направили тебе го-го-го-го-голову, окей. Пароходы ради бога, но тебе... В книге по цели пологанию было все по-другому Написано. Бери лист и записывай до конца. Покажу тебе наглядно, как можно взять семнадцатый Независимо, независимо от положения, При котором тебе даже вылезет лямджи. Ахуенно получилось, фортнуло. Сегодня я в тебе говорю правду. Спасибо, дядь, я хочу, чтобы ты сейчас подумал. Я тот, кем хотел быть ты, но уже очень Стыдно. Классика на все, и как я кайфовал. Рейдерю по выходным ты, и не сверкают числа. И даже уже фьюз не хочет поддержать. Расскажи, как ты смог это проебать. Снова залетаешь к тебе ты, чтобы показать кому-то Что-то непонятно. Нахуй люблю. Вдохновляй меня, не изменяя себе. Ты вдохновил дитя в утробе, но не русский рэп.