Огни ночного мегаполиса

Огни ночного мегаполиса вдали гасли, Тенью тая, улетая в небеса красками. Эти глаза напротив не лгали в дыму синей. Дети бредили о счастье шоколадными конфетами. Огни ночного мегаполиса вдали гасли, Тенью тая, улетая в небеса красками. Эти глаза напротив не лгали в дыму синей. Дети бредили о счастье шоколадными конфетами. Об этом плакали и шутили, но не он. Ночью замечал свет в окнах и стучал в дверь Молча, замерзая от ледяных взглядов. И с высотных новостроек строил на песке планы. В капканах города этого навсегда уснул на бульваре Времени, не наблюдая, дул ветер. Верите мне или нет, неважно, говорил он нам. И опять гулял по лужам, пьяный до утра. Поднимал воротник, холодный воздух выдыхая, Нервно спички доставал и, как и Майя, Хранял он их. Хранила эта долгая весна по именам. Над мостами загорались фонари, и он устал тихо. Эта ночь похожа на вчерашний день. Неделями ждали его и упустили пять. Пепел был на вкус как-то не хуже мармелада. В глазах мутнело каменной рекой так и застыла влага. Благо, полеты редели к вечера концу. Дождь играл по крыше ту же лунную сонату, И только лишь улыбка не бежала по его лицу, А тело согревали последние лучи заката. Огни ночного мегаполиса вдали пели, На вкус как пепел. И осень всю неделю на глазах оседала солью в Свете фонарей. Пятое письмо мое за эти пять дней. Огни ночного мегаполиса вдали пели, На вкус как пепел. И осень всю неделю на глазах оседала солью в Свете фонарей. Пятое письмо мое за эти пять дней. Эти дни длились так долго, Бог мой! Будто бы волны застыли над рекой вовремя. Во время, думал я ранее, взгляды на корзины пылевых Цветов, убитых майским градом. Граммами мерили чувства, делили на два. И кому недоставалось еще, сыпали заново. И было засвето, когда луна мне пела что-то. За спиной играла флейта, Майя говорила шепотом. Потом еще шальные дожди пальто лишили, Носом жмяка. Не то от гриппа, не то от Обиды. Шли последние часы. Иско зачитал газету прошлогоднюю. Я прошел год уже зря этот в зареве камней Малахитовых, маловиданных. Эти сумерки опять пропитаны свободой приторной. И пригороды, колокольни в центре дремлют теперь. И эти звезды спят под сердцем у вселенной. Все эти люди кругом меня считали больным, Когда я говорил, что слышу стон картины, Что ночами в холле со мной говорят на ты Лампы. Будь она неладна, эта пыль белая, Как бы небо не падало, ему было все равно Вроде. Он летает высоко и пьет до дна мелодии. Но блуд души в осеннем листопадом падал снег, А Майя угадала. Май застыл в календаре. Огни ночного мегаполиса вдали пели, На вкус как пепел. И осень всю неделю на глазах оседала солью в Свете фонарей. Пятое письмо мое за эти пять дней. Огни ночного мегаполиса вдали пели, На вкус как пепел. И осень всю неделю на глазах оседала солью в Свете фонарей. Пятое письмо мое за эти пять дней.