Страшно, Вань

Но я еще, Макс, не притих, И старых обид уже нет. Спасибо за этот мотив, Который ты дал мне. Меня разрывало от боли, Что даже дышать не мог. Когда искал силу воли, Мне твой помогал мотылек. Было больно и невыносимо. Я спотыкался и домой хотел. Если бы песня не накрыла, С мотыльком бы я улетел. И вот теперь, когда мне страшно очень, Что не увижу никогда ее, Я пою эту песню ночью, Я пою эту песню днем. Мне неизвестно, что же будет дальше, Но я тогда себе поставил цель. В моих песнях не найдется фальши, И это то, чего я так хотел. С ними буду в радости и в горе, Пока способна петь моя гортань. Такая вот паранойя. Но это выход, если страшно, Вань. И я не знаю, что же будет дальше, Но я тогда себе поставил цель. В моих песнях не будет фальши, И это то, чего я так хотел. С ними буду в радости и в горе, Пока способна петь моя гортань. Такая вот паранойя. И это выход, если страшно, Вань. Но я еще, Макс, не притих. Мне, как и прежде, хочется петь. И новый искать мотив, Чтоб этот уровень преодолеть. И точно в Минске бы стало теплее, А в нашем Питере слякоть и дождь. Но в Питере рыба в воде, И мне как воздух вся эта дрожь. Закрыты наглухо все окна, двери, И не способен кто-то дать совет. Если бы мы эту песню не пели, То я, наверное, больше не пел. Мне неизвестно, что же будет дальше, Но я тогда себе поставил цель. В моих песнях не найдется фальши, И это то, чего я так хотел. С ними буду в радости и в горе, Пока способна петь моя гортань. Такая вот паранойя. Но это выход, если страшно, Вань. И я не знаю, что же будет дальше, Но я тогда себе поставил цель. В моих песнях не будет фальши, И это то, чего я так хотел. С ними буду в радости и в горе, Пока способна петь моя гортань. Такая вот паранойя. И это выход, если страшно, Вань.