капитанская дочь

Было и много, но так никогда. В кране запела от счастья вода и захлебнулась у Самого рта того, кто не знал поцелуев. Минус три ночи, три восемь на три. Кто за штурвалом не видел земли, Кто за штурвалом целуется сладко и сочно. И капитанская плавится дочь, няне внимая и грезит Всю ночь. Шепотом: «Милый мой, Преданный друг, тебе я навеки невеста». Шепотом: «Милый мой, преданный друг, Тебе я навеки невеста». Было, по реям рассвет протекал в устье людей и Казенных зеркал. Она наблюдала за ним. Он курил, он хмурился. Ей было грустно. Челночить по берегу смысл на нуле. Уж лучше балластом на корабле. Гарсон в одеяле, как лошадь в седле. Семь дней тяжело без девицы. Было, я видела, суша кралась приметой того, Что жизнь удалась, приметой того, Что нужно спешить в каюту, пока не хватились. И выпустив ей на колени свой сок, Гарсон второпях затянул поясок. «Ты не провожай», попросила. Кивнул и тотчас уснул обновленный. И был на корме уютный трамплин. И руки сложив на манер балерин, Она, задохнувшись от слез и стыда, Упала в немое пространство. И долго искали, Как скрепку в бюро. А море качалось и словно росло, Ее аккуратно доставив в нутро. Без права дороги обратно. Да, было и много, но так никогда. Было и много, но так никогда. Было и много, но так никогда.