шишкин на гаити

За горой начиналась планета ярко-черного вечного Цвета. Сон, песок и аскеза селедки мне маячили быть Перспективой, если выберут ниши лушить там, Если выберу лето прожить там и в канун февраля Встретить друга с колыбелью во рту звуков гласных, Троекратно умноженных в связках. На снега полустанки и сахар в отражениях чая и В серьгах. Медной стружкой токующих в темя. Нежность негу томления нежность, нежность негу Томления имя, нежность негу томления силу. Эта масть мне ломает колени. Эти грезы блуждают в осинах, эти грезы блуждают в Осинах И чертовски изводят ночами. Время три пятьдесят плюс антракты и побелка на Стенах, и кофе. До стенания хочется выпить. Мы встречались с тобой в Петергофе, мы встречались с Тобой в Петергофе. Портьер, шхет и Бальзальтого Ногти. Ни на что не похоже я вижу и Робею, и вновь атакую воздух радужкой калейдоскопа. Поскорее бы, что ли, метели и забыть про охоту Морскую и про горы, где дышит планета ярко-черного Вечного цвета, и про медь рецептуры работы, Репетиция, зависть концерта. Только вьет свои танцы селедка и танцуют во льдах Пароходы, и в глазах пламенеет люцерна.