Господи

Падают стены, опущены головы, выключен свет. Их имена обозначит на плитах холодный рассвет. Как полустертые мутные призраки в тягостном сне, Словно распятые, эти ладони скользят по стене. Выбиты, выбиты вены из белых растянутых рук. Не развести темноту, обессилели даже для мук. Нехотя, нехотя тают остатки из сломанных лиц. Снова танцует в разбитых глазах повелительно шпиц. Слышишь? Господи, Господи! Господи, Господи! Господи, Господи! Умоляю, останови Эти руки! Умоляю, и не молчи, ты же можешь! На колени медленно, медленно встану. Ааа. Отрешены за пределом спасительных правил и слов. Жало проникнет и будет опять уговаривать кровь. Белую, белую и воспаленную всю от грехов. Ааа. Обозначает их имя на плитах холодный восход. Выбиты, выбиты вены из белых растянутых рук. Не развести темноту, обессилели даже для мук. Нехотя, нехотя тают остатки из сломанных лиц. Снова танцует в разбитых глазах повелительно шпиц. Слышишь? Господи, Господи! Господи, Господи! Господи, Господи! Господи, Господи! Умоляю, останови эти руки! Умоляю, и не молчи, ты же можешь! На колени медленно, медленно встану. Господи, Господи! Господи, Господи! Господи, Господи! Господи, Господи! Умоляю, останови эти руки! Умоляю, и не молчи, ты же Можешь! На колени медленно, медленно встану. Ааа.