Соловей

Во дворе тюремном на березе Весь заре от брюшка до бровей. Уголовной жизни, словно розе, Напевает песню соловей. И давно умолкли разговоры, И, душою всякий звук ловя, Слушают грабители и воры Золотое горло соловья. Слушают грабители и воры Золотое горло соловья. О-о. Соловей сидит на синей ветке. На остывшем сердце тает лед. Человек сидит в железной клетке, А душа от радости поет. Думается мне в минуты эти, В эти соловьиные часы Взрослые становятся, как дети, Грешные становятся чисты. Взрослые становятся, как дети, Грешные становятся чисты. День и ночь над этой грешной прозой Пой, певец заливный, песню пой. Вся тюрьма под старою березой Собралась притихшею толпой. На губах конвоя стихли маты, Словно Бог сошел в тюремный ад. Превратились в палки автоматы На груди задумчивых солдат. Превратились в палки автоматы На груди задумчивых солдат. Лишь одним усталым офицерам Не понятен этих душ собор. И певец заливный в платье сером Улетит за розовый забор. Отзвенела песня золотая, И опять тюрьма полна тоски. И душа томится, облетая, Как с озябшей розы лепестки. И душа томится, облетая, Как с озябшей розы лепестки.