Она

Эй-эй, эй-эй, а. М-м-м, е. Я не дарил ей подарки, я не гулял с Ней в парке. Но почему же так жарко? Ме-ме-меня полюбила моя бунтарка. Я не водил ее в заведенья, я не видал Ее в сновиденьях. Но воскресенье как понедельник, Если рядом ее нет в постели, нет. Я не писал ей стихов и нот. Вот это первое, что я смог. Но заволакивает, словно смог, она меня с головы до Ног. Теперь она это я, я чувствую. И между нами волны тока буйствуют. И пусть непогоды ветры пусть дуют, Наш уют они не достают. То ли в истерике, то ли в бреду. Мысль о ней пела во мне голосом Эрики Баду. Какие двери я войду, а какие останутся закрыты, Покажет время в палитре открыто. Мысль о ней, как талая шоколадная плитка, Такая же сладкая, такая же липкая. Смотрит украдкой куда-то в глубину меня. Теперь я это она, она это я. Пока не порвана струна, я не перестану петь об Этом. Но рано или поздно меня затушат, Как плохую сигарету, не докурив до фильтра. Это слишком живое чувство. Я давно потерялся в темных углах, Запутался в потоках серых машин. Но даже в самых сумасшедших снах было гораздо яснее, Чем в лабиринтах ее души.