Письмо в редакцию телевизионной

Дорогая передача! Во субботу, чуть не плача, вся Канатчикова дача к Телевизору рвалась. Вместо того, чтоб поесть, помыться у колодца и Забыться, вся безумная больница у экрана собралась. Говорил, ломая руки, краснобай и баламут про Бессилие науки перед тайною Бермуд. Все мозги разбил на части и все извилины заплел. И Канатчиковы власти голют нам второй угол. Уважаемый редактор, может лучше про реактор, Про любимый лунный трактор? Ведь нельзя же год подряд то тарелками пугают, Диски подлые летают, то у вас собаки лают, То руины говорят. Мы кое в чем поднаторели, мы тарелки бьем весь Год. Мы на них уже собаку съели, Если повар нам не врет. А медикаментов груды мы в унитаз кто не дурак. Вот это жизнь! И вдруг Бермуды. Вот те раз! Нельзя же так. Мы не сделали скандала, нам вождя недоставало. Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков. Но на происки и бредни сети есть у нас, И бредни, и не испортят нам обедни злые происки Врагов. Это их худые черти вермутят воду во пруду. Это все придумал Черчилль в восемнадцатом году. Мы про взрывы, про пожары сочиняли ноту ТАСС. Вдруг примчались санитары и зафиксировали нас. Тех, кто был особо боек, прикрепили к спинкам коек. Бился в пепе параноик, как ведьмак на шабаше. Развяжите полотенце, инноверы-изуверцы! Мне бермуторно на сердце и бермуторно на душе. Сорок душ посменно воют, раскалились добела. Ох, как сильно беспокоят треугольные дела. Все почти с ума свихнулись, даже кто безумен был. И тогда главврач Моргулис телевизор запретил. Вон он, змей, в окне маячит, за спиною штепсель Прячет. Подал знак кому-то, значит: Фельдшер, вырви провода! И нам осталось уколоться и упасть на дно колодца, И там пропасть на дне колодца, Как в Бермудах, навсегда. Ну а завтра спросят дети, навещая нас с утра: Папы, что сказали эти кандидаты в доктора? Мы ответим нашим чадам правду. Им не все равно. Удивительное рядом, но оно запрещено. А вон дантист-надомник Рудик, у него приемник Грюндик. Он его ночами крутит, Ловит контра ФРГ. Он там был купцом по шмоткам, ну и подвинулся Рассудком. А к нам попал в волнении жутком с Растревоженным желудком, с номерочком на ноге. Он прибежал, взволнован крайне, сообщеньем нас Потряс, будто наш научный лайнер в треугольнике Погрез, скинул топливо истратив, Весь распался на куски, ну а двух безумных наших Братьев подобрали рыбаки. Те, кто выжил в катаклизме, пребывают в пессимизме. Их вчера в стеклянной призме к нам на дачу Привезли. И один из них, механик, Рассказал в бишоводняник, что бермудский Многогранник не закрытый буб земли. Что там было, как ты спасся? Каждый лез и приставал. Но механик только трясся и чинарики стрелял. Он то плакал, то смеялся, то щетинился, Как еж. Он над нами издевался. Ну, сумасшедший, что возьмешь? Взвился бывший алкоголик, матершинник и крамольник. Говорит: надо выпить треугольник, на троих его Даешь. Разошелся, так и сыплет: Треугольник будет выпит, будь он параллелепипед, Будь он круг, едрена вошь. Пусть безумная идея, не рубайте сгоряча. Отвечайте нам скорее через док у главврача. С уважением, дата, подпись. Отвечайте нам АТО. Если вы не отзоветесь, мы напишем в "Спортлото".