Над Шереметьево

На Шереметьева в ноябре третьего Метеоусловия не те. Я стою встревоженный, бледно-неухоженный на досмотр Таможенный в хвосте. Стоял сначала, чтоб не нарваться, А сам спиртного лишку загрузил. А впереди шмонали уругвайца, который Контрабанду провозил. Крест на груди в густой шерсти, толпа как хором Ахнет. За ноги надо потрясти глядишь, Одно и звякнет. И точно, ниже живота, смешно, но не до смеху, Висели два лепих креста пятнадцатого века. Ох, как он сетовал: где законы нету, Мол, я могу, мол, опоздать на рейс. Но Христа распятого в половине пятого не пустили в Буэнос-Айрес. Мы все-таки мудреем год от года. Распятия нам теперь сами нужны, Они богатство нашего народа, Хотя и пережиток старины. А раньше мы во все края и надо и Не надо дарили лики с жития в окладе без Оклада. Из быльных ящиков косясь, Безропотно-устало искусство древнее от нас, Бывало, и всплывало. Доктор зуб высверлил, хоть слезу мистер лил, Но таможник вынул из дупла, Чуть поддев лопатою, мраморную статую целенькую, Только без весла. Общупали заморского барыгу, который Подозрительно притих, и сразу же нашли в Кармане фигу, а в фиге вместо косточки триптих. Зачем вам, славен пассажир? Купили бы за трешку березкой русский сувенир, Гармонь или матрешку. Мир, дружба, прекратить огонь! Попер он, как на кассу, к кассе баян, Бабу гармонь и икону папуасу. Тяжело с истыми контрабандистами. Этот, что статуи был лишен, Малый с подковыркою циркнул зубом с дыркою, Сплюнул и уехал в Вашингтон. Как хорошо, что бдительнее стала таможня Ищет ценный капитал, чтоб золотинки с нимба не Упало, чтобы гвоздок с распятия не пропал. Таскают кто иконостас, кто крестик, Кто иконку. Так веру в Господа от нас увозят Потихоньку. И на поездки вдалеко, Набег бесповоротно. Угодники идут лихо, пророки неохотно. Реки льют потные. Весь я тут, вот он я. Златы для таможни интерес. Правда, возле шоколадок синий крестик выколот, Но я скажу, что это красный крест. Один мулат триптих запрятал в книги. Да, контрабанда это ремесло. Я пальцы сжал в кармане в виде фиги на Всякий случай, чтобы пронесло. Арабы нынче ну и ну Европу поприжали, А мы в Шестидневную войну их очень поддержали. Они к нам ездят неспроста, задумайтесь об этом, И увозят нашего Христа на встречу с Магомедом. Я пока здесь еще, здесь мое детище, Все мое и дело, и родня. Лики, как товарищи, смотрят понимающе с почерневших Досок на меня. Сейчас, как в вытрезвителе, ханыгу разденут стыд и Срам при всех святых, найдут в мозгу туман, В кармане фигу, крест на ноге и крикнут: "Понятых!" Я крест царапал, кляня судьбу, Себя, все вкупе. Но тут вступился за меня ответственный по группе. Сказал он тихо, делово: "Такого не обшаришь". Мол, вы не трогайте его. Мол, кроме водки ничего. Проверили наш товарищ.