Перед отъездом

Я вчера закончил ковку, я два плана залудил и В загранкомандировку от завода угодил. Копоть сажи смыл под душем, съел холодного язя, Инструктора послушал, что там можно, Что нельзя. Там у них пока что лучше бытово. Так, чтоб я не отчебучил не того. Он мне дал прочесть брошюрку как наказ, Чтоб не вздумал жить там сдуру, Как у нас. Говорил со мной, как с братом про коварный зарубеж, Про поездку к демократам в польский город Будапешт. Там у них уклад особый, нам так сразу не Понять. Ты уж их, браток, попробуй хоть немного Уважать. Будут с водкой у tiba, Ты отвечай: не ребята демократы, Только чай. От подарков их сурово отвернись, Мол, самих добра такого хоть завались. Он сказал: живя в комфорте, экономь, Но не дури. Ты гляди, не выкинь фортель, С сухомятки не помри. В этом чешском Будапеште уж такие времена. Может, скажут: пейте, ешьте, ну а может, Ни хрена. Ох, я в Венгрии на рынок похожу, На немецких на румынок погляжу. Демократки уверяли кореша: не берут с Советских граждан ни гроша. Но буржуазная зараза там всюду ходит абитам. Опасайся, пуще глаза, ты внебрачных связей там. Там шпионки с крепким телом. Ты в дверь, а не в окно. Говори, что с этим делом мы покончили давно, Но могут действовать они непрямиком. Шасть в купе и притвориться мужиком, А сама наложит долу под корсет. И давай соображай, какого полу твой сосед. Тут давай его пытать я опасаюсь, Маху дам. Как проверить? Лезть под платье? Так схлопочешь по мордам. Но инструктор парень дока, деловой, Попробуй срежь. И опять пошла морока про коварный зарубеж. Я популярно объясняю для невеж: Я, бля, к болгарам уезжаю в Будапешт. Если темы там возникнут сразу снять. Бить нельзя их, они вникнут разъяснять. Я ж по-ихнему ни слова, ни в дугу и Ни в тую. Мало ли мне, так я любого Своего перекую. Но ведь я не агитатор, я ж потомственный кузнец. Да я к полякам в Улан-Батор не поеду наконец. Люсь с женой, а мне не спится. Дусь, а Дусь, может, я без заграницы обойдусь? Я жди ихнего замесу, я сбегу. Я ж до ихним ни белебеса, ни гугу. Дуся дремлет, как ребенок, накрутивший бигуди. Отвечает мне спросонок: знаешь коль, Не зуди. Что такой ты больно робок, Я с тобою разведусь. Двадцать лет живем бок о бок, и все время Дуся, Дуся. Обещал, забыл ты, верно? Ох, хорош! Что клеенку из Бангладеша привезешь? Сбереги там пару рупий, не бузи, Мне хоть что, хоть черта в ступе привози. Я уснул, обняв супругу, Дусю нежную мою. Снилось мне, что я кольчугу, щит и меч себе Кую. Там у них другие мерки, не поймешь, Съедят живьем. И все снились мне венгерки с бородами и ружьем. Снились Дусины клеенки цвета беж И нахальные шпионки в Бангладеш. А живая воля Божья у румын. Да, говорят, они с Поволжья, как и мы. Вот же женские замашки провожала, Стала петь, отутюжила рубашки. Ну просто любо-дорого смотреть. До свидания, цех кузнечный, аж до гвоздика родной. До свидания, план мой встречный, Перевыполненный мной. Влили мы мне спирт в аорту радикал. Я весь путь к аэропорту прорыкал. К трапу я, а сзади слышу будто лай: Ну на кого ж ты нас покинул, Николай?