Работяга

Его нос как струна, его взгляд как стена, Его ночи похожи на дни. А на будущее мрак, и он сам себе враг Так ему говорили они. Но проснувшись с похмелья под вечер, Он снова уйдет, и не стой на пути, Чтоб служить пианистом в ночном ресторане с Одиннадцати до пяти. Он не ждет перемен, семь лет дав его в Плен работяга. Он не так уж и плох, этот клавишный бог-работяга. В табачном дыму, возвышаясь над сценой, Он душу опять продает за бесценок. Он спокоен, как мир. Он почти не глядит на компанию бритых ребят. Пять линеек столов и возможный улов перевалит за сто Пятьдесят. Только чувство вины, только слезы жены и Консерваторский диплом, оторвав от всего, Заставляют его с тоской вспоминать о былом. Не ждет перемен, семь лет дав его в плен Работяга. Он не так уж и плох, этот клавишный бог-работяга. В табачном дыму, возвышаясь над сценой, Он душу опять продает за бесценок. Он великий шаман, он незримый обман, Он магистр неведомых нот. Полуночный герой сам не знает порой, Для кого и зачем он живет. В перегаре ночей от работы своей получив лишь цирроз И артрит, лишь бугры на руках и нос, Заветный кабак снова тянет его, Как магнит. Он не ждет перемен, Семь лет дав его плен работяга. Он не так уж и плох, этот клавишный бог-работяга. В табачном дыму, возвышаясь над сценой, Он душу опять продает за бесценок. Он не ждет перемен, семь лет дав его в Плен работяга. Не такой уж и лох этот клавишный бог-работяга, Работяга, Работяга, работяга, Работяга,