Под воротниками E

Когда большие не думают о маленьких, Маленьким приходится жить, Как смогут, рулить по своим законам. Я прохожу мимо пятиэтажные дома, Где жадность, сука, убивает хуже, чем чума. Прорваться бы вперед и не сойти с ума. Это там, где тонкий лед и лезвия ножа. Отсюда, сука, толком некуда бежать, Как от наложенного платежа. Этого не избежать, если задолжать. От этих мыслей даже вздернулся сержант. Тут тонкий лед, холодное лезвие. Кому-то фортанет, кому-то соболезнуют. Прожитое время, как по сердцу фрезу. Кто там наверху? Я после их не ем, я Брезгую. Пишу на трезвую, живу на резвую. Пролетал над бездною с логикой железною. В этой жизни, а чем похвастаешься ты? Там, где променяли нас, я там развел мосты. Под воротниками играют жизнью артерий, Мир продолжает гнить в привычной манере. А мы с тобой лишь муравьи в этой империи, Так что не теряйся, дядя могут не заметить потери. Под воротниками играют жизнью артерий, И мир продолжает гнить в привычной манере. А мы с тобой лишь муравьи в этой империи, Так что не теряйся, дядя могут не заметить потери. Над головами зависли высотки, а в головах погоня за Соткой. И похуй, какой фирмы у тебя кроссовки. Важно, братан, из чего мы с тобой сотканы. До психдиспансера один квартал, До морга две остановки. И нету дела к твоим личным драмам. Тут каждый тонет в своей персональной воронке. Наши лежат, где не надо, дела и анкеты. И до правды, брат, как до пиков Тибета. Жизнь эстафета. Наглаженные манжеты сегодня твои, А завтра все, песенка спета. Слабает хит, трубач поддатый. Когда ты посреди пьесы вдруг рухнешь на мат, И как бы богословы не пугали адом, Я дымом заел, запил нитратом. Под воротниками играют жизнью артерий, Мир продолжает, сука, гнить в привычной манере. А мы с тобой лишь муравьи в этой империи, Так что не теряйся, дядь, могут не заметить потери. Под воротниками играют жизнью артерий, Мир продолжает, сука, гнить в привычной манере. А мы с тобой лишь муравьи в этой империи, Так что не теряйся, дядь, могут не заметить потери.