На улице юности E

В тумане фонари на улице юности моей, Но ее не найдешь на карте. Себе проговорил: не грусти, она останется в этом Музыкальном мне авангарде. В тумане фонари на улице юности моей, Но ее не найдешь на карте. Себе проговорил: не грусти, она останется в этом Музыкальном мне авангарде. Басухи добавь выбит, с колонок пыль бит. Мы раньше другими были и колоритный вид опушки. Меня за душу щипал приятней. Сушили вершки, стишки, жвачка мятная в кармане. За спиной выпуски, школа началась другая. Из-за безответственности сына рыдала мать ругая. Слова к уму не примыкают, словно дьявольский осколок В глаза попавший кают. Да, что-то прижмется на совсем струбциной. Ты что ли глуп, что с матерью ты так Груб, сын? Повзрослев, положишь на весы и станет Стыдно. Прозреешь ты от черноты дна до черты города Подать рукой благая тишь. Другие виды не Париж и меня ожидает движ. Там папиросы, носы, белые полосы. На завтра отсыпь просит мой голос. Я был молод и глуп. Миша меломанил и сел на иглу, так я слышал. Этот светлый человек потемнел в натуре. Я зашел к нему в общагу за музыкой между Дела, охуел и вышел. С высоты пожарных выше к окраинам нашим видна ее Проста география, как ребра гранёного. От городской до Ленина буду гидом я в периметре Района вам. В тумане фонари на улице юности моей, Но ее не найдешь на карте. Себе проговорил: не грусти, она останется в этом Музыкальном мне авангарде. В тумане фонари на улице юности моей, Но ее не найдешь на карте. Себе проговорил: не грусти, она останется в этом Музыкальном мне авангарде. Один в армию, другой на другой режим. С третьим ползем мы бодро, мы тренировали жим. И впереди вся жизнь, никуда не спешим. И когда же, наконец, уже запишет сольник Шым? На домашний наберу того соседа, Кому я без хуеты секреты мог доверить и темы Перетереть от старых до недавних, При этом приоткрыв души нишу уже потертые ставни. Браток, пару тяг оставь мне и того, Что было внутри, неужто там нет иной парусам ветер? Взраки ярлыками метили тех, кого отсеяло сито лет Этих. Мы были другими, не проще, Не чище. Помню, в том скверике горло полощем мы Водкой, дружище. А позже в лице девы облик суки Отыщешь, когда поймешь, что решает тупо тыща, А друзья предают, и ты уже не споришь после Того, как лучший твой кореш залез на твою пьяную Подругу. Словом так не уколешь, И злая обида перетянула горло туго. Переживешь все это, келишнется в бетономешалке, И с цитатой Шнурова, что никого не жалко, Пойдешь на весь мир с войной, причем стойко, Так и не поняв, как может память хранить столько. Финиш.