БЕСТОЛОЧЬ

Голова была молодая, без лезвий в неё лез. Душой насилован с детства, не девственна. Мама с папой не заглядят бедствий последствия. Какие танцы? Сядь на место, ты бестолочь. Юность добивала на нетрезвом, естественно, Лестницами, подъездами тесными, Улицами родного места, От аэродрома до объезда. Моё отыск стартануло в пелене творчества. В тумане я выплёвывал пророчества. Слепо верю них и порчу кого хочется, Не имея ничего общего с сообществом. Сколько раз я чуть не помер, не счесть. Не покупал и покупался на лесть. Возненавидел это всё осознав. В темноте памяти несётся состав. Я бил в грудь, лил внутрь. Всё, что горело, поджигал и лил внутрь. Топил грусть. Я был глуп. Рубил канаты даже тех, Кто был друг. Теперь так. Я выбрал путь. Я оживлю даже того, кто был труп. Кто мешал ехать, колесо вонзив в пруд, Чтоб люди знали, чем и кем я был тут. Стою, зачёркиваю лицо у плаката. Мне говорит болезнь: значит, живы ещё ребята. Помню ту пару капельниц и белая балалайка, Неделя на воде, Бог меня вытащил обратно. Если б не опыт, я б не бросил то, Что бросил, осталась бы только прядь, не дожил бы До сих пор. Мои глаза не расскажут и не попросят. Иду по мостовой свою тридцать первую осень. Я больше не хочу беспорядочности и грязи. Не верю тем, кто сладок и прячет змею в Гримасе. Люблю своих людей, что не прячутся в серой Массе. Ребёнок был изранен, зажил и родился мастер. Более не жажду власти, жажду лишь тишины. Ищу для себя то, чего спящие лишены. Очнулся в своей комнате, мой потолок заплыл. Всё то, что меня сделало мною, я не забыл. Я бил в грудь, лил внутрь. Всё, что горело, поджигал и лил внутрь. Топил грусть. Я был глуп. Рубил канаты даже тех, кто был друг. Теперь так. Я выбрал путь. Я оживлю даже того, кто был труп. Кто мешал ехать, колесо вонзив в пруд, Чтоб люди знали, чем и кем я был тут. Я бил в Грудь, лил внутрь. Всё, что горело, Поджигал И внутрь. Был канаты даже был Теперь так. выбрал путь. Я Оживлю даже труп. Кто мешал ехать, Колесо вонзив пруд, чтоб Люди чем и был