для неё

Мам, давай присядем, помолчим В пяти квадратах нашей кухни. Так много хочется тебе сказать в ночи, Но кажется, что небо рухнет, и сердце выдаст сто Двадцать ударов. Слова немеют. Ты знаешь, это грустно порой. Руки дрожат, дети взрослеют рано. Теперь уже не ты зовешь меня домой. Я затерялся где-то сквозь лица серых домов и стен. Крик на октаву выше выстрелом в спину. Все кричат на бис, и такое чувство, Что меня не услышат. И все прохожие, как кровь по венам, Так откровенно бегут куда-то финал. Я на асфальте нарисую мелом ее одну и закричу: "Спасай!" Я показал тебе на фото, Мам, ту, что пленила одним только взглядом, Ту, что улыбкой окутала сердце, Заблудшее в лабиринте урбана. И я знаю, мы все выдержим, на держим мир, В котором только мы и этот декабрьский снег. Когда он нас закружит в вальсе, включив MP3, Я точно знаю, ты заплачешь под этот трек. Сегодня я женюсь на той, которую люблю. Правда, мама, из парня перерос в мужчину. Отдам полжизни за нее одну, другую половину подарю Нашему сыну. И мы уйдем туда, где солнце светит ярче, Где наши дети будут счастливы, как ни крути. Там нет войны, я знаю, и воздух так прозрачен. Возьмемся за руки и прыгнем с этой высоты туда, Мой придуманный мир, где я тону в глазах ее. Время позволь продлить этот миг на двоих до пряди В цветы, оставив со мной те руки, Что греют. И я так растерянно сделаю шаг. Просто ты верь мне в каждое мгновение. Сердце не врет, как ему не внушай. Мы завтра проснемся и станем другими. Встретим рассвет, тебе сделав чай. Поймем, что не зря мы тогда говорили о тех Трех словах, что так часто молчат. И даже когда лицо примет морщины, Появится трость, мы без лишнего трепа запомнимся как Твой любимый мужчина. Ты останешься мною любимая кнопа. Любимая Кнопа, Любимая, любимая любимая, кнопа.