Поход

Здравствуй, ветер сентябрьский полеса, Истребитель незрелых идей. Это мох ураганного леса, где с пилой ворожит Фарадей. Светлый день ощутимо недолог, Но не гаснет в строке назывной этой ночи отчётливый Полог. Этот ветер степной антрополог, Учредитель погоды земной. Как вода в горловине пролива, серебрится текучий Азот. Эта жизнь в сентябре тороплива, Словно под гору санки везёт. Это ветер срывает иконы в пятистенке забытой любви. У природы иные законы. Здравствуй, облако, будем знакомы, Только имя твоё назови. Нелегко над осеннею бездной, где с маршрута сшивает Тела, ощутить себя вещью полезной, Средоточием души и тепла. То ли воздуха больше на свете, то ли камня Исчерпан резерв. На заре занимается ветер, и оборванный провод в Кювете, словно в сердце оборванный нерв. На пригород падает ласковый сон, Желаний прозрачная завись. Латунные листья звенят в унисон, Луны напряжённо касаясь. По горло окутал дощатый барак стекающий с крыши Нуаровый мрак. Задвинута память на прочный засов. Спокойные мысли короче. Всё реже и реже огни голосов мигают в безмолвии Ночи. И кажется, ветер неслышно зовёт: Останься на месте, усни без забот. Запутались звёзды в седом волокне, И некуда дню торопиться. Чего же ты ищешь в погашенном окне, Ночная ворчливая птица? Зачем ты с разлёта ныряешь в стекло и крыльями Бьёшь тяжело-тяжело? В покое у порога невидимый гость заезжим зовёт Одноверцем, но дух несогласия, Яростный гвоздь таишь ты под зябнущим сердцем. И светится в лужах ночная вода, А сердце стучит: никогда, никогда, Никогда, никогда.