Глава 1

Глава первая. Киль Или как я узнал, что вода бывает тверже бетона. Запомнил на всю жизнь. Пахнет Кронштадт не морем, Он пахнет соляркой, ржавыми якорями и бабушкиными Пирожками с вишней из сквера у Гостиного двора. Здесь все прочно, на века, как гранитная подкова Фортов, что намертво вмерзла в Финский залив. А море тут не какая-то там романтика с парусами, Оно хозяин. Тот, кто платит. И убийца, Если не уважать его правила. Мой дед, докер Василий, говорил: "Запомни, Андрюха, море ошибок не прощает, А водка прощает. Выбирай, С кем ты хочешь иметь дело". Мне тогда лет семь было. Я думал, что водка это такая же жидкость, Как и море. Потом понял. Море соленое, а водка нет. И это единственное их различие. Оба могут утопить. Обоим нельзя показывать спину. Первая моя лодка это ванна в хрущевке на улице Ленина. Я запускал в нее кораблик из газеты "Кронштадский вестник". А дед с серьезным видом командовал: "Отдать швартовы, Поднять якорь". Бабушка кричала из кухни: "Вася, Опять воду на пол разлил". А дед шептал мне: "Внимание, боцман! Капитан приказывает срочно ликвидировать последствия Шторма". И мы с тряпкой спасали квартиру от потопа. В двенадцать лет я впервые вышел в залив на Настоящей шлюпке, зорьке, которую дед припас для Рыбалки. Весла были больше меня, Руки сдирало в кровь, но я греб, Стиснув зубы. Дед сидел на корме, Курил "Беломор" И молчал. Потом сказал: "Нормально. Киль держишь ровно. Не капитан еще, Но уже не балласт". В шестнадцать я впервые напился. Не от скуки, от любопытства. С товарищем Мишкой сперли у его отца бутылку "Посольской". Выпили на берегу у старого форта Император Александр Первый. Море было тихое как зеркало, а нас качало Так, будто мы на штормовой палубе. Мишка плакал и говорил о любви к однокласснице Кате, А меня тошнило. Дед нашел нас спящими в кустах. Не ругал, просто сказал: "Водка Как море. Сначала качает, потом топит. Научись плавать до того, как полезешь в глубину". В восемнадцать я ушел из дома. Не из-за ссоры. Просто пришло время. Дед проводил до порта, сунул в руку старый складной Нож с гравировкой В. А. И бутылку "Балтики девять". "Это на первое время", сказал он. Нож режет веревки, Водка правду. Не перепутай. Я зашел на борт грузового Севзаптранса. Палуба под ногами качалась привычно, Как та самая ванна в хрущевке. Капитан, мужик с лицом как скала, Посмотрел на мои руки в царапинах и мазуте и Спросил: "Кронштадтский?" Я кивнул. Он хмыкнул. "Знал твоего деда. Держись крепче, боцман. Здесь не балуются". И мы отошли от причала. Берег медленно уплывал назад. Бабушкин сквер, порты. Дед на пирсе все меньше и меньше. Я открутил крышку "Балтики", глотнул. Горько, солено, Как море. И вдруг понял дед был не прав. Водка это и есть море, только в бутылке.