Глава 5

Глава пятая Или как мы чуть не стали пиратами в норвежских Фьордах. Море как женщина: Сегодня ласковое, как шелк, завтра бьет по ребрам Ледяным кулаком, а иногда заманивает в такие дебри, Где сам черт ногу сломит. Таким местом оказались норвежские фьорды. Красиво, черт возьми, до слез. Скалы как стены соборов. Вода зеленая и прозрачная, будто Бог забыл здесь Свои очки. И тишина Такая, что слышно, как лосось плюется икрой. Мы шли на Прогрессе с грузом мешков каши в Берген. Капитан Степан получил приказ: стать на якорь в Маленьком фьорде и ждать лоцмана. Ждали сутки, Двое. На третий у нас кончились сигареты. А без сигарет матрос, как чайка без крика, Вроде есть, а души нет. Капитан скурил последнюю Астру, Посмотрел на скалы и сказал: "Или мы сдохнем тут от скуки, Или найдем, чем заняться". Стармех дядя Ваня, который в молодости читал Стивенсона, предложил: "А давайте, Как пираты, спустим шлюпку, сходим на берег, Может, деревня есть". Идея была дурацкая, но водка и тоска лучшие Подручные дьявола. На берегу мы нашли не деревню, а старый маяк. Рядом домик смотрителя, заброшенный, Но с заначкой. Не золотом, а чем-то ценнее. Ящиком норвежского шнапса и банкой соленой сельди в Масле. Это был клад. Мы уже представили, как вернемся на судно героями, Как вдруг из-за скал вышел тот самый смотритель, Седеющий норвежец с ружьем И лицом, словно вырубленным из местного гранита. Он не кричал, Просто поднял ружье и сказал что-то на своем языке. Мы замерли. Капитан Степан, не моргнув глазом, Достал из рюкзака гармонь моего Витязя и заиграл "Катюшу". Норвежец опустил ружье, Слушал, Потом кивнул И сказал по-русски: "Хорошо, Но водку мою не пить. Это на зиму". Оказалось, он был советским моряком, Когда когда-то сбежал с судна в Норвегии и остался Здесь сторожем. Звали его Олег. Он рассказал, что скучает по березам, черному хлебу. "Живу здесь как отшельник", кивнул Олег на старый Вольво у сарая. Местные не трогают. Иногда российские суда заходят, Обмениваемся продуктами. Вы первый экипаж за полгода, кто водку со мной Пить согласился. Мы сидели у его камина, пили шнапс. Он все-таки разрешил. Ели его сельдь и пели старые песни. Он плакал, а мы молчали. Иногда тоска она как кит, молчаливая и огромная. На рассвете мы вернулись на Прогресс. Лоцман уже ждал. Капитан Степан отдал Олегу наш Последний паек: банку тушенки и пачку "Беломора". Тот дал нам карту фьордов с пометками: здесь рыба, Здесь скалы, Здесь тишина. Когда отчаливали, Олег стоял на скале и махал нам, Как будто мы были последним пароходом в его жизни. А может, так и было. Капитан сказал: "Вот видишь, боцман, Море всегда приводит тебя туда, где ты нужен, Даже если ты этого не понимаешь". А я потом долго играл на гармони тихую мелодию Про норвежские фьорды, советского моряка И то, что у каждого из нас есть свой Заброшенный маяк. И иногда важно просто подплыть Нему, Чтобы понять: Ты не один.