Глава 7

Глава седьмая. В рюкзаке Или про то, как мы с капитаном устроили подпольный Бар "Адмиралтейский час". На корабле, Как в тюрьме, два способа выжить: Бунтовать или найти свое окно в мир. Нашим окном стал трюм номер три, Тот самый, где когда-то гнила картошка. Теперь там пахло не землей, а свободой, Дешевым вином, махоркой и бензином от генератора. Идея пришла к капитану Степану после того, Как судовладелец урезал наш паек до состояния, Чтоб не сдохли, но и не жировали. Капитан посмотрел на пустые полки в кладовой, Потом на меня и сказал: "Боцман, Или мы будем жевать ремни, Или откроем свой ресторан". Выбор был очевиден. Так родился бар "Адмиралтейский час". Название в честь старой морской традиции в полдень Наливать ром. Мы с капитаном стащили из кают старый складной стол, Я принес витязя для атмосферы, а кок дядя Миша Под шумок сварил самогон из остатков сухофруктов. Напиток, который мы назвали "Балтийская слеза". Крепость как у шторма, вкус как у раскаяния. Бар работал по ночам. Клиентов было двое: капитан Степан и я. Иногда к нам присоединялся стармех дядя Ваня, Который рассказывал байки про советский флот так, Будто сам плавал еще с Колумбом. Мы сидели на ящиках, пили балтийскую слезу из Железных кружек, и капитан читал стихи. Те самые про женщину с глазами-проливами. Гармонь подвывала тихо, как чайка за бортом. Однажды ночью капитан сказал: "Знаешь, Боцман, Есть два вида одиночества. Первое когда ты один. Второе Когда ты среди людей, но все равно один. Мы вот какие?" Я ответил: "Мы третьи. Мы вдвоем в трюме, но нас много, Потому что с нами все, кого мы помним". "Адмиралтейский час" просуществовал ровно месяц, Пока нас не сдал тот самый матрос Сергей. Тот, что когда-то подрался со мной из-за селедки. Ему не понравилось, что его не звали. Он доложил судовладельцу, что мы разводим пьянство в Рабочее время. Нас вызвали на ковер. Судовладелец, мужчина с лицом, Как у просроченной рыбы, сказал: "Или вы закрываете эту забегаловку, Или я вас обоих списываю на берег и ваша Карьера закончится, как плохой анекдот". Капитан молча кивнул, А на прощание спросил: "А вы хоть раз пили самогон из сухофруктов под Стихи о любви?" Тот не ответил. Последнюю ночь мы с капитаном выпили последнюю Кружку балтийской слезы. Капитан сказал: "Ничего, боцман. Истина рождается не в каютах, а в трюмах, А потом всплывает, как пробка". Мы разобрали бар, но я оставил ту самую кружку. Теперь она лежит у меня в рюкзаке рядом с Полбутылкой кальвадоса от Маши. Иногда, в особенно тоскливые вечера, Я достаю ее, ставлю на стол и представляю, Что где-то там, в другом трюме Другой капитан и другой боцман сидят и пьют свою Балтийскую слезу. И играет гармонь, И море шумит за бортом, и все Повторяется. Как говорил капитан Степан: "Круглая Земля. Рано или поздно все трюмы становятся Братьями".