Глава 13

Глава тринадцатая. Последний рейс Или кассета, ушедшая в море. После исчезновения капитана Степана я перестал Выходить в море не из страха, а потому, Что понял мой корабль теперь это дневник, Тот самый, что он оставил мне. В нем все наши истории, стихи, Тосты из Адмиралтейского часа и даже пятно от Балтийской слезы. Я снял комнату в Кронштадте над портовой лавкой. Окно выходило на залив. По утрам я пил кофе и вписывал в тетрадь Новые строки. То, что не успел сказать капитану. Иногда ко мне приходили старые друзья, Моряки. Приносили вино, рассказывали байки, А я записывал. Дневник толстел, как будто впитывал не только слова, Но и соленый ветер, и крики чаек. Однажды ко мне постучался матрос Сергей, Тот самый, с которым мы когда-то дрались из-за Селедки. Он стал капитаном небольшого сейнера. "Слушай, Андрей",-сказал он. "Твои истории на судах передают из уст в уста, Как народные песни. Давай запишем их на кассету. Пусть не для всех, для своих". Идея казалась безумной, но я вспомнил слова Льва, Человека без прошлого: "Песни уходят в плавание без нас". Может, и правда, пора отправить их в путь. Я переписал дневник начисто, Перепечатал на машинке, чтобы можно было прочитать, А старые потрепанные страницы спрятал в рюкзак рядом С полбутылкой кальвадоса и кружкой из Адмиралтейского часа. Теперь они ездят со мной на память, Чтоб не забыть ни голоса капитана, Ни того, как пахнет гармонь после шторма. Первую кассету я перемотал и написал от руки: "Степану в море". Замотал в непромокаемый пакет и опустил в воду у Того самого причала, где мы когда-то Адмиралтейский Час отмечали. Пусть доплывет, Пусть услышит. Может, голос мой и гармонь его там за горизонтом Достанут. А на следующий день ко мне пришла Виктория. Та самая женщина с глазами проливами. Она держала в руках тот самый браслет из ракушек. "Я решила вернуться в Питер",-сказала она. "Хочу открыть маленькую галерею у моря и выставить Там стихи Степана со своими иллюстрациями". Теперь мы с ней работаем вместе. Она рисует портреты моряков, я пишу истории, А по вечерам играю на гармони, и мы вспоминаем Капитана. Иногда Кажется, что он где-то рядом смеется своим грубым Смехом и поправляет: "Не так, боцман, Душу вкладывай". Я не стал тем, кем мечтал в детстве. Я стал тем, кем должен был стать Рассказчиком. Море дало мне не приключение, а голос. И может, это и есть главное плавание. Как говорится в последней записи дневника Степана, Корабли приходят и уходят, а истории Остаются. И иногда одна история может спасти кого-то от Потопления, как спасательный круг, Брошенный в бурю. Я все еще ношу в рюкзаке полбутылки кальвадоса. На всякий случай. Может, когда-нибудь я допью ее с кем-то, Кто тоже ищет свой берег. Конец книги, Но не историй.