В шторм

Море дыбилось белою пеной, беспрестанно Катили валы. Шторм ярился могучей сиреной, достигая Подножья скалы. Хмурый день все в порту продремали, Разбрелись по пустым кабакам. С удивлением нас вопрошали: "Надоело жить, Видимо, вам? Скоро ласковый ветер подует, вихри стихнут, Вернется покой. Посейдон лютый гнев позабудет, Перестанет гнать волны стеной". Жаль трусливых, молящихся богу, Позабывших про риск горемык. Глупо выглядит, странно, убого бриг, Который от шквала отвык. Галеон должен быть с ураганом в постоянной упорной Борьбе, воевать с грозовым океаном, Не скрываться в слезливой мольбе. Буря манит в ревущее море, приближается Яростный бой. Захмелеем на пенном просторе, где кипит жизнь Под скрежет и вой. Такелаж пропоет дифирамбы, пригрозим Бурунам кулаком. Отзовется любой из команды на призыв: "Человек за бортом!" Пусть вздымаются гребни ехидно, Полногрудность уймем парусов. Наплевать, что ни дюйму не видно и не слышно Своих голосов. А когда солнца цвет от Кимали на закате Коснется воды, мы вернемся, хотя нас Не ждали, драгоценной победы горды.