Манекены

Роняли небеса алмазы. Чернели скорбно тротуары. Я Карту четверга размазал. И стильные аксессуары на Изможденных женщин коже. Раскосые глаза и скулы. Ходил, Бесстрастен, худохожен. Меня, Что боль их захлестнула. В далеких лет лихого детства меня манили Манекены. Видя цель, готовил средства, С кипенья дней снимая пену. Было больно, страшно, грустно брести сквозь стекла Их границ. Но выдирал я с ватным хрустом из мятой памяти Страницы. Чтобы постичь суть их посланий, Замирал в изящных Позах я. Не мешал идти по плану всему, Не задавал вопросов. Их лиц копировал гранитность И запредельность взгляда в бездну. Определить, чтоб что хранит ков Непостижимости Железной. В далеких лет лихого детства меня манили Манекены. Видя цель, готовил средства, с кипенья дней снимая Пену. Было больно, страшно, грустно брести сквозь Стекла их границ. Но выдирал я с ватным хрустом из мятой памяти Страницы. Меланхоличен, безучастен, Вышагивал по шоромам, ища Пластмассовое счастье, кроша Плоть мира в шаурму вам. Мечтал ни паруса, ни мачты Скрип полимеров вечно новых. И чтобы прочесть, расшифровать, Чтоб Заветных губ немые Зовы.