Я блудный Твой сын!

Я пробуждаю день страшный не тот, Что в книгах святые пишут, А тот, что здесь, в тишине после боя в Глазах товарища, Который не дышит. Я плачу не слезами, их нет, я Плачу тишиной внутри. Деяния мои лукавы: Я жив, а он нет. Почему? Спроси! Како отвечаю Царю, Которого звал лишь в беде? Каим дерзновение воздрю, Если совесть, как ржавый гвоздь во мне? Я, блудный, блуждал в потемках своих, В полуправде, в мелкой злости пустой. А теперь вся жизнь этот день, этот Час, Этот выстрел он мой. Како отвечаю Царю? Како отвечаю Царю, которого звал лишь в Беде? Каим дерзновение воздрю, Если совесть, как ржавый гвоздь во мне? Я, блудный, блуждал в потемках своих, В полуправде, в мелкой злости пустой. А теперь вся жизнь этот день, Этот час, этот Выстрел он Мой. Благоутробный Отче, Я не смею так звать тебя. Сыне единородный, ты простил разбойника, Прости и раба. Душе святый, Дай дышать, дай хоть искру мне. Помилуй мя не за дела за боль, За эту пустоту в каждом мускуле. Помилуй мя, просто помилуй. Больше мне нечего сказать, кроме этого: Помилуй Перед Страшным днем опять.