На молдаванке музыка играет про Кольку Ширмача E

На Молдаванке музыка играет, Кругом веселье пьяное бурлит. Там за столом доходы пропевает Пахан Одессы Костя Инвалид. Сидит пахан в отдельном кабинете И поит Маньку розовым винцом. И, между прочим, держит на примете ее Вполне красивое лицо. Он говорит, закуску придвигая, Вином и матом душу горяча: "Послушай, Манька, детка дорогая, Мы пропадем без Кольки Ширмача. Торчит Ширмач на Беломорканале, Толкает тачку, стукает кайлой. А фраера вдвойне богаче стали. Кому же взяться опытной рукой? Ты поезжай-ка, милая, дотуда И обеспечь фартовому побег. Да поспеши, кудрявая пакуда, не Запропал хороший человек". Вот едет Манька в поезде почтовом, И вот она у лагерных ворот. А в это время зорькою бубновой идет Веселый лагерный развод. Канает Колька в кожаном реглане, В военной кепке, яркий блеск сапог. В руках он держит важные бумаги, А на груди ударника значок. "Ах, здравствуй, Манька, здравствуй, Дорогая! Как там в Одессе в розовых садах? Скажи братве, что Колька вырастает Героем трассы в пламени труда. И еще скажи он больше не ворует, Блатную жизнь навеки завязал, что Начал жизнь он новую, другую, Которую дал Беломорканал. Прощай же, Манька, помни о канале, Одессимаме передай привет". И вот уж Манька снова на вокзале Берет обратный литерный билет. На Молдаванке Музыка играет, кругом веселье пьяное Шумит. Маруся рюмку водки наливает, встает Пахан и мрачно говорит: "У нас, воров, суровые законы, Но по законам этим мы живем. И если Колька честь свою уронит, Мы Ширмача попробуем пером". Но Манька встала, встала и сказала: "Не троньте Кольку, а то всех я заложу. Я поняла значение канала. За это Колькой нашим я горжусь". И Манька вышла. Кровь заледенела. Один за Манькой выскочил во двор: "Погибни, сука, чтоб не заложила. Умри, паскуда, или я не вор". А на канал приказ отправлен новый, Приказ суровый марануть барча. И этим утром зорькою бубновой не стало Кольки, Кольки Ширмача. И этим утром зорькою бубновой не стало Кольки, Кольки Ширмача.