Атака мертвецов

В истории о Первой мировой, Когда мы лезли к чёрту на рога, Почти мифичной славой этот бой Останется окутан для врага. Он по-пастушьи видел в нас овец, Был в тактике своей предельно прост: Пытаясь уничтожить овец, Крушил свинцовым градом наш форпост. Их гаубицы силились попасть, Из наших укреплений сделать тир, Как бешеные псы, разинув пасть Под волчьим завыванием мортир. Стоял неописуемый кошмар, Где даже камни издавали стон. Куски металла, пламени угар, Как жернова, мололи бастион. Будто бы пальцы в кулак была собрана нами та Русская грозная крепость, стоявшая намертво. В огненном натиске наших позиций не сдали мы И, умирая, лишь грезили дальними далями. Чтоб хоть на миг сбросить всё, Да и ступнями босыми Тихо пройтись по полям с золотистыми росами, Что колосятся под высью небесною синею В землях отцов, что веками зовутся Россиею. Мы в горле у противника, как кость, Застряли и кололи до крови, И он уже, не сдерживая злость, Из подлости решил нас отравить. С попутным ветром газовый туман Накрыл наш неприступный гарнизон. Как змей зеленый, хлористый дурман сжирал за Батальоном батальон. Природа сотряслась от этих мер: Пожухли и деревья, и трава. Из наших тел германский ландовер готовился Укладывать дрова. Но в час, когда все звуки не слышаны, Как из загробной жизни караул На них из этой мёртвой тишины, Отхаркивая лёгкие, шагнул. Будто бы пальцы в кулак была собрана нами та Русская грозная крепость, стоявшая намертво. В огненном натиске наших позиций не сдали мы И, умирая, лишь грезили дальними далями. Чтоб хоть на миг сбросить всё, Да и ступнями босыми Тихо пройтись по полям с золотистыми росами, Что колосятся под высью небесною Синею в землях отцов, что Веками зовутся Россиею. Как раненый, зажатый в угол зверь Оскаливает жёлтые клыки, Так мы, отбросив страх и боль потерь, Шли в полный рост, подняв свои штыки. В газетах эту битву назовут Мистической атакой мертвецов. Пускай же будет всё, что было тут, Поступком настоящих храбрецов.