Надэжьды

Я обещал, что буду нежным, нежным, Но вдребезги разбил все твои надежды. Я кайфовал вальяжно, безмятежно, А ты рыдала по мне безутешно. Ну а мне было похуй, если честно. Ты не моя жена и не невеста, я лишь Поёбывал тебя на подъезде и по ушам Твоим красиво ездил. Я не водил тебя в кино и лести, Просто ебал тебя в ночном подъезде. Ты так мечтала, чтобы мы были вместе, Но на горизонте в небо взмыли куреве сни. Ты утопать хотела в звёздной песне, Но я лишь поёбывал тебя на подъезде. Мне больше нахуй ничё не было надо. Меня нет с тобой рядом, течёт туши помад. Я ебал тебя в талмудах поездов, На заброшенных вокзалах, в туалетах аэропортов, В криминальных кварталах, под ревущие сирены мусорёв И под крики фараонов, в переулках дворов Полыхающих районов. А ты рыдала, рыдала, рыдала, рыдала, Рыдала По мне. Тебя меня было так мало, Так мало, так мало, так мало. Твоё сердце пылало в огне. Во мне горит огонь пустыни и кровь в жилах Стынет. Видишь, как минареты горят? Стелится вокруг дым синий, губы покрыл вдруг иней, Пелена фиолетовая. Ты думала, что богиня, но тонешь в песках Тритине. В небесах видишь ракеты парят, Заволакивает взор твой пылью и злой сон стал былью, Ведь вокруг пистолеты, дымья. Дура, ты же страдала. Вон как тебя ломало, волосы на себе рвала, В голос рыдала в темноте. Ты обо мне мечтала, ночи и дни считала. Глупая, не понимала, что не нужна ты мне. Я с тобой лишь игрался, пропадал, Появлялся, на ночь не оставался, Ведь ты мне не по судьбе. Ты не держи обиды, разных мы с тобой видов, И не вставляют флюиды делать с тобой не хуйней. А ты рыдала, рыдала, рыдала, рыдала, Рыдала, рыдала по мне. Тебя меня было так мало, так мало, Так мало, так мало. Твоё сердце пылало в огне. Тебя ломало, Тебя ломало, Тебя ломало, тебя ломало по мне. Ты так страдала. Ты так страдала. Ты так страдала с собою наедине. Все, ты уехал. Он вас остался щас поближе просто. С собою наедине. Оу, бэби, бэби, оу, еее. Оу, е. С собою наедине. Ты газовала, нажимала на педали, Говорила постоянно пропадаю. И в окнах сидела, ночи коротая. Во мне всегда звала, передавая. Меня манили только беспутины схватки. Вся моя кожа это сшитые заплатки и на ней Пылают твои поцелуи. А ты не верила, что фатум неминуем. А пока мы шалманом, богом забытым катраном, Я шароёбился пьяный. Мои рваные раны латали путаны. Вокруг клубы дыма, кальяны. Звёзды в небе мерцали, полыхая, Громыхали барабаны. Я бродил по мирам то тут, то там, в Небеса курил, вознося своё знамя. И внутри меня Вторая мировая. Там монахи с автоматами стреляют по небу и падают Пеплом на землю кометы прямиком из потерянного рая. А скрипач в ресторане играет, рвёт струны, До мурашек пробирая, звуки режут душу, Как катана самурая, заглушая гул разрушенных окраин. Ты так и не поняла, кто я. Ты не знала мои имена. Я рушил планы твоих героев, пролетая сквозь реза. Ты не сдавалась без боя, но тебя окутывала пелена. Фатум накрывал нас головой, и я теперь один, И ты одна. Посреди голограмм, среди битых программ, Где забытый мой храм, заплутали мы, Заплутали мы. На губах, сладкий, как виноград, Сквозь обломки луна, Кайфовали мы, кайфовали мы. Посреди голограмм, среди битых программ, Где забытый мой храм, заплутали мы, Заплутали мы. Поцелуй на губах, сладкий, как виноград, Мягкий, как фуа-гра, кайфовали мы, Кайфовали мы. Посреди голограмм, среди битых программ, Где забытый мой храм, заплутали мы, Заплутали мы. Поцелуй на губах, сладкий, как виноград, Мягкий, как фуа-гра, кайфовали мы, Кайфовали мы.