Синяя варежка и щель под шкафом (Детская сказка)

Тихону было девять лет, и он умел терять вещи Так ловко, будто это был его секретный талант. Пропадали ластики, одна перчатка, Зарядка, любимый значок с динозавром и даже однажды Половина бутерброда. Мама вздыхала, папа говорил: "Ну, Мальчик". А Тихон честно искал. Просто вещи исчезали слишком уж умело. В тот вечер пропала синяя варежка, Не пара, именно одна. Левая с белым мехом на манжете и маленькой Звездочкой, которую Тихон сам пришил кривыми Стежками. Он обыскал карман куртки, шкаф, Подкроватный мир из носков и пыли, даже карманы у Плюшевого медведя. Варежки не было. Ночью Тихон проснулся от тихого шуршания. В комнате горела луна, она лезла в окно таким Ярким кругом, будто кто-то положил на подоконник Огромную серебряную тарелку и по ковру, Важно переваливаясь, шла его синяя варежка. Она шла на двух крошечных шерстяных ножках, Которые раньше были просто складками. За ней семенил сломанный красный карандаш. Потом подпрыгнул старый ключ, который уже год никто Не мог вспомнить, от чего он. А из-под кровати выкатился одинокий полосатый носок И припустил следом, как опоздавший на автобус. Все они направлялись к шкафу. Под шкафом, которого Тихон боялся только чуть-чуть и Только зимой, светилась тонкая золотая щель. Она пульсировала, как будто дышала. "Эй!" шепотом крикнул Тихон. "Это моя варежка". Варежка обернулась. У нее вдруг оказались два круглых глазка из пуговиц И рот-шов. "Была твоя", вежливо сказала она. "Теперь я потерянная. Потерянные идут в город, так положено". Какой еще город? Карандаш чиркнул по полу и нарисовал Тихону огромные Усы. "Город потерянных вещей, усатый гражданин", Пискнул он. "Не тормози. Щель открыта только до третьего крика петуха, А петухов у нас нет, поэтому примерно до утра". Тихон схватил рюкзак, сунул туда фонарик, Печенье и запасные носки на всякий случай, Вдруг в том городе тоже теряют, и полез в Щель. Щель оказалась вовсе не щелью. Это был коридор из пыльного света. Он пах ластиком, мандаринами и чем-то забытым, Вроде каникул прошлого лета. Через десять шагов Тихон вывалился на мостовую. Мостовая была выложена носками: разноцветными, Дырявыми, шерстяными, в горошек, В полоску, с оленями и без. Они слегка пружинили под ногами. Дома стояли из коробок от обуви, Старых чемоданов и книг, которые кто-то начал читать И бросил на самом интересном месте. Фонари были из сломанных зонтиков и карандашей. В небе вместо звезд висели светящиеся облачка, Круглые, как мыльные пузыри. Если прислушаться, внутри них шепталось. "Это несказанные слова", объяснила синяя варежка, Семеня рядом. "Люди хотели их произнести, Да не успели. Или стеснялись, или подумали: Завтра скажу. А завтра слово уже убежало сюда". По улице катился мячик без хозяина, Пела расческа без трех зубчиков, а на крыльце из Стопки энциклопедий сидел плюшевый медведь без Одного уха и пил чай из наперстка. "Новый, живой?" удивился медведь. "Давненько не бывало. Меня зовут Ушастик, Хотя ухо как раз одно. Ирония, как говорит карандаш". "Меня Тихон, я за варежкой". "Варежки тут целый квартал". Медведь кивнул влево. "Улица Одиноких пар. Там все ищут вторую половину и спорят, кто главнее: Левая или правая". Тихон пошел туда. Улица Одиноких пар оказалась Шумной, как перемена. Варежки, перчатки, носки и даже одна резиновая Сапожина устроили парад. Они маршировали, пели гимн: "Мы были парой, Стали песней, мы грели руки, стали здесь. Кто нас найдет, тот будет честен. А кто не найдет, ну что ж, живи". Синяя варежка вдруг остановилась. "Моя пара здесь не живет", тихо сказала она. "Правая ушла выше, в башню забытых перчаток. Она стала сторожем. Говорит, что лучше сторожить Всех, чем ждать одного". "Тогда пойдем за ней", сказал Тихон. Дорога к башне шла через площадь Путаницы. Там жили наушники, которые намертво спутались в Клубок размером с диван. Чтобы пройти, нужно было распутать хотя бы одну Петлю, назвав вслух то, что ты точно помнишь. Тихон сказал: "Я помню, как бабушка печет блины и подбрасывает Первый. Если прилипнет к потолку, Год будет удачный. Ни разу не прилип, но блины все равно самые Вкусные". Клубок охотно разжался, пропустив их, И даже вручил Тихону одну распутанную нитку на Память. Вдруг пригодится. Башня была сложена из сотен перчаток, Варежек и рукавиц. На самом верху, как флюгер, стояла правая синяя. Она была чуть более строгой, чуть более нарядной и Носила крошечный свисток. "Стоять!" свистнула она. "Живым сюда нельзя. Вы унесете нас обратно и город опустеет". "Я не хочу уносить всех", сказал Тихон. "Только понять и, может быть, вернуть одну или не Одну, я еще не решил". Правая спустилась по стене, как по лестнице из Пальцев. "Ты ее потерял в сугробе у школы. Помнишь?" Тихон вспомнил: снежки, смех. Он снял варежку, чтобы лучше слепить ядро, А потом побежал за другом. Варежка осталась на сугробе как синяя точка. "Я думала, ты вернешься", сказала левая. "Я искал", честно ответил Тихон. "Просто искал не там. Искал в карманах, а надо было в сугробе и В памяти". Карандаш тут же нарисовал в воздухе сугроб, И все немножко притихли. Тогда Тихон придумал странную, но хорошую вещь. Давайте так: левая вернется со мной на неделю, Погуляет в настоящем снегу, а правая останется Сторожем. Но по пятницам они будут встречаться на Границе щели и рассказывать друг другу новости. Одна про школу и какао, другая про город и Парады носков. Пара не обязана всегда быть вместе, Она может быть перепиской. Варежки посмотрели друг на друга. Потом правая сняла свисток и повесила его левой на Манжету. "На неделю", сказала она. "И чтобы какао было с пенкой". Обратный путь вышел смешнее. Карандаш из вредности дорисовал Тихону еще и бороду. Носки мостовой щекотали пятки. Несказанное слово "спасибо", которое кто-то забыл Сказать кондуктору, село Тихону на плечо и щекотало Шею теплым светом. На рассвете щель под шкафом стала узкой, Как обычная пыльная полоска. Тихон пролез последним. В руке у него была синяя левая варежка, На щеке нарисованные усы, которые водой смыли только С третьего раза. Мама утром удивилась: "Нашел? А я уже новую хотела купить". "Нашел", сказал Тихон. "Но она теперь не совсем обычная". И это была правда. По пятницам, если приложить варежку к уху, В ней тихо шуршало: "В городе сегодня дождь из Пуговиц. Правая передает привет и просит не совать Меня в кашу". Тихон больше не терял вещи специально, но если Что-то пропадало, он уже не злился. Он подходил к шкафу, садился на корточки и шептал: "Передай, пожалуйста, что я помню". И почти всегда вещь находилась. Не сразу, но находилась. Как будто город иногда возвращал то, что человеку Еще очень нужно. А то, что не возвращал, Тоже было не зря. Где-то там, на носочной мостовой, Оно начинало новую удивительную жизнь.