Батя E

Этот трек — всем отцам. И всем детям, у которых еще есть возможность сказать своему бате главное. Не откладывайте на потом. Иногда простое «спасибо, отец» значит больше тысячи слов. Батя — не тот, кто пиздит про любовь, раздувая словами пожар. Батя, кто молча впрягается в тему, превращая свой позвоночник — штурвал. Пока ты искал себя, падал, вставал, разбивал тебе ебало быт, Он держал этот ебаный тыл, чтобы ты не узнал, как земля под ногами горит. Он не ныл, мне тяжело, он хуярил, пока не немели руки, Чтобы дома был свет, чтобы ты был одет и не знал от голода муки. Ты считал его злым, неприбитым, железным, холодным, как арматура, А он просто скрывал свою нежность под матом, молчанием и перекуром. Кто-то скажет: «Я рядом», но съебётся, как только запахнет бедой, Батя — в трубку ответит, адрес кидай и приедет, прикроет собой, Без вопросов, зачем, без условий, без слов, типа ведь я говорил: «Если сына жизнь ебанёт головой, он поможет, чем сможет». Даже если ты сам хуйню натворил. Цни батю, пока его номер ещё отвечает, Пока голос ворчит, пока дверь его ключ открывает, Пока можно сказать: «Здорово, отец», и услышать в ответ: «Сын, давай проходи». Не проеби этот миг, время оно не стоит, оно пиздец беспощадно в пути. Он не скажет сто раз «я люблю», не такой у него разговор, Он любовь тебе выдал поступком, спиной, кулаками, рублём и перфоратором. Так что на хуй понты — подойди и пожми ему руку прямо сейчас, Потому что отец — это тот человек... Кто без слов отдаёт тебе душу каждый день, каждый час. Мать — это свято, базара тут нет, Её отдельный поклон до земли, но отцовская школа другая. Там характер куют, они сдувают пылинки с груди, Он научит держать и боль, и удар, даже если внутри всё разъёбано в хлам. Скажет: «Ебало стряхнулся, пошёл», и ты сам удивишься своим же ногам. Он не мастер красивых речей, комплиментов, объятий по расписанию, Но запомнит, какой тебе нужен размер, где болит, что сломал и что с планами. Он может сказать: «Не майся хуйней», а потом полстраны прошерстить, Чтобы нужную вещь тебе где-то добыть, а потом в прикол пиздануть: «Да хули там было чинить». Вот где смысл ебать не в словах, а в цене, что он платит собой В тех годах, что сгорели в работе, чтобы ты не нуждался ни в чём. И крыша была над тобой, Седина, что пришла незаметно в машинах, в уставших глазах, В которых написано крупно: «За своих уничтожу любого, раздавлю, превращу на хуй в прах». А потом за слезу ему, ну типа нам, бате уже не указ, Раздражают звонками, ты где, ты поел, не гони, блядь, по трассе сейчас. Мы бросаем, то знаю я сам, будто вечность прописана нам, А потом за один его голос готовы полмира отдать кибеням. Вот тогда доберёт понимание, позднее злое, как выстрел в упор: Ты скучаешь не только по бате, по его бесконечному будь осторожен, Упёртый осёл по голосу, по советов, по пожатию рук, Потому что отец — это якорь, который ты начал ценить, когда цепи порвались вдруг. Так не жди, пока память поставит свечу вместо живого лица, Пока фото на стенке не станет единственным способом, чтобы увидеть отца. Пока он жив — набери, если рядом — зайди без причин, Просто с ним побуди до утра, Скажи ему тихо: «Спасибо, мой батя». Ведь эти два слова дороже, чем вся мишура. И запомни, пацан: настоящий отец не безгрешен, с виду и с образованием, Он может с пылить, накричать, иногда обычненьким показывать прав. Но когда против сына кто-то попрёт, он не спросит, насколько ты прав, Он сначала прикроет спиной, а потом уже дома тебе прочитает устав. Вот такая любовь — ни ванили, ни пафоса, ни соплей на кухне, Не напоказ — это деньги возьми, это куркуля одень, это скиньме локацию, где ты сейчас. Это руки в мазуте, бессонные ночи, это нервы, тяжёлая, сука, работа. Это мужик, что всю жизнь отдавал тебе больше, чем мог, И не просил у тебя за это в ответ ни какого отчёта. Так что слышишь, народ, не строй из себя дохуя замитых королей, Позвоните отцам, обнимите отцов, встаньте, сука, хоть немного умней. Пока можно сказать ему прямо, без воды и без лишних прекрас: