Ах. Таня как ты хороша

Хм. А ты как Пушкина Татьяна, Застывши с книгой у окна. И в этом мире грубом, пьяном Любви и нежности полна. И осень рыжую в подруги ты добрым сердцем Приняла. И солнца лучики, как слуги, пробудят с раннего Утра. Дела, дела, жизнь скоротечна, А ты стремишься все успеть. И этот мир под небом вечным теплом души своей Согреть. Чтоб стал он чуточку добрее, Творишь ты добрые дела. Чтоб стал на капельку нежнее, ты даришь нежности Слова. Ах, Таня, Танечка, Татьяна! Ах, эти карие глаза! Под них и цвет у сарафана, и на ромашке Стрекоза. Огонь и блеск в них все смешалось, И доброта, и лоск души. А солнце выше поднималось. Ах, как глаза-то хороши! И все, что даришь, вот загадка, Все возвращается сполна. Судьба она к добру же хватка, ей все известны Имена. Накрытый стол, торт со свечами, На нем две буквы. А до Т. И нет ни грусти, ни печали, Лишь тонкий запах от матэ. Румянец щек, едва заметный, и роз букет из Детства сна. И только плюсик неприметный с утра сорока Принесла. А что тот плюсик? Что тот возраст? Душа, она же молода. Так будь как огненная роза. Так будь же вечно влюблена. Ах, Таня, Танечка, Татьяна! Ах, эти карие глаза! Под них и цвет у сарафана, и на ромашке Стрекоза. Огонь и блеск в них все смешалось. И доброта, и лоск души. А солнце выше поднималось. Ах, как глаза-то хороши! Ах, Таня, Танечка, Татьяна. Ах, эти карие глаза. Под них и цвет у сарафана. И на ромашке стрекоза. Огонь и блеск в них все смешалось. И доброта, и лоск души. А солнце выше поднималось. Ах, как глаза-то хороши! Ах, Таня, Танечка, Татьяна. Ах, эти карие глаза. Под них и цвет у сарафана. И на ромашке стрекоза. Огонь и блеск в них все смешалось. И доброта, и лоск души. А солнце выше поднималось. Ах, А глаза-то хороши.