Каллиопа

Слайв трон, возводя эти стены из выжженных слов. Чекань свой гекзаметр под гул золотых кандалов. Твой бог мёртвый хлад и застывший навеки гранит. Но под твоей кожей Запретное пламя гудит. Чуствуй. Я вдох, вводя тылок яда, что бежит по лопаткам. Я стану твоим самым горьким и вечным остатком Чернил. Я правлю твой почерк ладонь, Прижимая к ладони, чтоб ты оступился и вдруг Зазвучал в новой гармонии. Синтаксис рухнул, смотри, как в чернилах рождается Бездна. Пытаться сдержать этот хаос теперь Бесполезно. Я вдох, от которого лёгкие станут хрустальным Сосудом. Ты бредишь шедевром, но станешь моим Окровавленным чудом. Пиши! Я кость в твоём горле, влажный акцент в Твоей постной молитве. Мы пишем экстазом, и каждое слово как танец на Бритве. Я выжму твой разум, как спелый и сочный, Раздавленный в пальцах плой. Ты ищешь спасения, но я увлекаю тебя за собой. Смысл не в тексте, а в том, как ты Выгнул хребет, когда я предложила стать частью меня, Пройдя через все мои правки ритма и стиля. Ты мой инструмент, ты мой рап и стихи, эта Острая жаркая страсть. Я выпью твой страх, я вопьюсь твою боль, иное Не нужно, оставь. Я! Твоё право на крик, твой последний предел. Тот идеал, что ты познать не успел. Ты чувствуешь искус, ты искусству рад. Ты так нежен и ломок, податлив и слаб. Сдайся мне! Сквозь разрезы на коже Проступит единственный стих. Ты станешь богом в тот миг, когда голос Затихнет. Смотри, как бумага намокла от нежности и вожделения. Настал долгожданный, самый прекрасный момент Исступления. Ты мнил себя эхом, Но станешь источником чистого дикого стона. Там, где поэзия это врата к таинствам нового бога. Глубже. Сбивчивый шёпот это симфония рвущихся к Истине связок. Твой мир слишком сер для истины, Спрятанной в сказках. Я тишина, что заставит тебя извиваться в безумном Порыве, бросить всю нежность к ногам вожделенной Богини. Ритмический сбой, твой язык онемел от Касания книги. Я твоё право на гибель, я твоя новая вера. Слог это плоть, ритм это стон. В этом огне ты вознесёшь. Чувствуй! Я! Твоё право на крик, твой последний предел. Тот идеал, что ты познать не сумел. Ты чувствуешь искус, ты искусству рад. Ты был нежен и ломок, податлив и слаб. Только мой. Сквозь разрезы на коже уже проступил единственный Стих. Ты растворился во мне, И твой голос затих.