Мара

Я тяжесть плита, на рёбрах бетон, Чёрный гудрон заливает гортань. Это сон. Это сон. Это Я. Nightmare кобылица, шлея из конского волоса, Петля на горло, на грудь. Не вздохнуть. Я вхожу, как вино в кровоток, Как зерно в чернозём, в каждый дом. Я стучусь копытом, ребром, позвонком. Паралич мой закон. Ляг ничком. Я в каждой игле, в каждой петле нейронной узлом. Я пряду, я сижу на тебе, я вяжу, Я нашла тебя. Мара, марево, мор, кошмар! Выжженный двор, нахтмар, чёрный простор. Я на грудь, я внутри. Не смотри, не смотри, мор, ты мёртвый узор на Сетчатке. Ужас в складках простыни мокрой. Кошмар, мар. Мне тысяча зим, я старше имён. Я штрих на гравюре, пятно на шкуре вечности, Плесень на фреске. Я шорох и треск половиц. Тысяча лиц и ни одного ничего, Кроме тьмы и давления. Каждое поколение ложится и чувствует: Вот на груди тяжесть, рот раскрывается. Крикни, идёт, это мой приход. Мара верхом на тебе, на хребте, На горбу твоей ночи. Мой конь твоя плоть. Не прогнать, не побороть. Рот раскрыт, я тащу голос вниз к чернозёму, К ключу ледяному, к слепому чёрному рту Земли. Давлю, давлю, травлю, сверлю каждый нерв, Каждый стон, каждый сон. Пустой звон черепной в темноте, В тесноте, в пустоте. Я дрова на плите гробовой. Я за тонкой стеной между жив и мёртв. Мёртв. Never wake up. Я май. Мара, марево, мор, кошмар! Выжженный двор, нахтмар, чёрный простор. Я на грудь, я внутри. Не смотри, не смотри, мор, ты мёртвый узор на Сетчатке. Ужас в складках простыни мокрой. Кошмар, мар. Мара, морг, мёртвый пик. Мор, кербер, мор, да спи. Мара, морг, мёртвый пик. Мор, мор, да спи. Don't wake wake up.