Тургенев

Замер сад в тумане мглистом Спасское объято мёртвым сном Я пером пишу как будто пианист я Нежно прикасаюсь к струнам строф Где-то там в огнях дворца Парижа твой волшебный льётся звук Я же здесь судьбой своей понижен — верный узник безнадёжных мук Вспоминаю шёпот зала бархат ложи блеск свечей Ты тогда ещё не знала Что на веки стала музою моей На краю гнезда чужого под луной совсем иной Одиноко и убого я горю свечой ночной Пронесу сквозь вёрсты бури сквозь разлуки и года Свет твоей небесной ту‌ри Свет любви моей Полина навсегда Я писал о «лишних людях» о кручине тихих сёл Но во всех изложенных этюдах Только образ твой моей рукою вёл В каждом вздохе в каждой строчке в акварели рощ и нив Лишь мираж твоей сорочки и божественный мотив Как слуга как друг как данник у семейного огня Я — твой вечный преданный изгнанник Приютишь ли ты меня На краю гнезда чужого под луной совсем иной Одиноко и убого я горю свечой ночной Пронесу сквозь вёрсты бури сквозь разлуки и года Свет твоей небесной ту‌ри Свет любви моей Полина навсегда Мне чужого счастья отблеск греет руки у камина Сорок лет Судьбы насмешка Или Божья благостыня И пускай твердят доныне о безумии седом Лишь с одной своей богиней я найду свой смертный дом Жить и петь лишь для неё Я во веке обречён На краю гнезда чужого под луной совсем мне не родной Я обрёл свой свет и слово свой последний дом земной И летят сквозь вёрсты бури отступают холода В этом свете мы одни Полина В этом вечном свете навсегда