Уходящему в ночь

Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Ничто. Все концы навечно обрываются В тишине надгробий и крестов. Выспались и высыпали звезды Тихо под созвездием креста. Что же в этот мир с собой принес ты, Сто страниц судьбы перелистав? Помнишь, как свой путь по жизни начал ты, Молодой и безусый паренек, Что свою деревню раскулачивать Гению великому помог? Землю не пахал с тех пор ни разу ты. Да и разве ж было до земли В час, когда враги разнообразные Всю страну сетями оплели? Даже воевать не смог ты вырваться, Но немалым был и твой улов. Много на счету твоем их числится Замаскировавшихся врагов. Орденами вождь тебя не баловал, Но, с других срывая ордена, Лепту ты свою вносил немалую В то, чтоб скорее кончилась война. Смерть пьянела в поле страшной жатвы. Ты же, отслужив, нырнул в кусты. Даже глаз своей последней жертвы Ухитрился не заметить ты И узнай, что в том кровавом месиве Ты распял невинного Христа, Ты б не застрелился, не повесился И ночами б спать не перестал. Снят портрет апостола постылого И бедою названа беда. Только ты не реабилитирован И, поверь, не будешь никогда. И теперь перед вратами вечности Ты, на сердце руку положив, Расскажи, какому культу личности Ты всегда так ревностно служил. Хоть теперь признай, по крайней мере, Что служил ты с самых первых дней Не отцу народов и не Берии, А культу личной подлости своей. Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Ничто. Все концы, конечно, обрываются В тишине надгробий и крестов. Господа ушли, уйдут и слуги, И никто не знает, кто ты был. Вышло так, что за свои заслуги Ничего-то ты не получил. И за то не обижайся ты на нас, Что не знаем, кто ты там и чей. Так уж повелось на свете издавна, Что фамилий нет у палачей. Так уж повелось на свете издавна, Что фамилий нет у палачей.