Можно жить

Опять у нас сыр-бор, опять все рвем мы с Корнем, не зная до сих пор, что будем здесь Садить. Немало есть идей, но ими ж не Накормишь. Немало есть платформ, но нечего на них грузить. Гремит набат пустой, и мы офонарели от Полуправды той, что даже хуже лжи. Но раз еще не все уехали евреи, То значит, здесь еще, конечно, Очень можно жить. Можно жить, можно жить, можно жить и тут. Игры в демократию все еще идут. Правда, выпить нечего и нечем закусить, Но зато о чем угодно можно говорить. Можно жить, можно жить, можно жить и тут. Игры в демократию пока еще идут. Правда, выпить уже нечего и нечем закусить, Но зато о чем угодно можно говорить. Но кто ж поможет нам, затюканным созданьям, Безвольным слабакам, молчавшим столько лет? Быть может, поможет нам, вернувшись из изгнания, Наш славный, наш родной, наш легендарный диссидент. Но где же наш герой, чьи подвиги воспеты? Кто выстоял застой, рванувшись из клещей? Не все еще домой вернулись диссиденты, И что-то непохоже, чтоб вернулись вообще. Но можно жить, можно жить, можно жить и тут. Игры в демократию все еще идут. Правда, выпить нечего и нечем закусить, Но зато о чем угодно можно говорить. Можно жить, можно жить, можно жить и тут. Игры в демократию пока еще идут. Правда, выпить нечего и нечем закусить, Но зато о чем угодно можно поговорить. Можно жить, можно жить, можно жить и тут. Игры в демократию все еще идут. Правда, выпить нечего и нечем закусить, Но зато о чем угодно можно говорить. Можно жить, можно жить, можно жить, Пока не пришла анархия мать порядка, Потому что она всякий раз к железному Порядку приводит нас.