Сказка о царевне Несмеяне, почти что обезьяне Часть 3 E

Пролежал Игнат пять дён, организм измождён. Главное руки, ноги целы. Знать, в рубашке был рождён. А пока лежал ничком, в землю врывшись пятачком, С ним оказия случилась непутёвым дурачком. Не оказия, пустяк, просто птах летел косяк, Ну и, стало быть, на парня навалил за просто Так. Где-то ведер эдак пять. Ажно начал он икать. Оправдание птичкам было тяжело с дерьмом летать. Только дело не в дерьме, а в мальчишке на Холме, что проснулся наконец-то и причем в своём Уме. Ну, проснулся, дальше чё? Изругался горячо, отряхнулся от фекалий, Даже вывихнул плечо. И хошь был на глаз не крут, увидал близенько Пруд, порешив в нём искупаться, Чтоб отмыть пернатых труд. А вода-то в том пруду то на счастье ль, На беду чище, чем в любом колодце. В общем, тоже не в пизду. Подошёл, ебёна мать наша Игнат и в воду глядь. Мама ты моя родная! Неужель зеркальная гладь уж хочу я или нет, Выдаёт мне мой портрет. Ведь такую рожу надо в раз в отдельный кабинет, Да к тому ж рога на ней в мире Верно нет длинней. У лося и то поменьше и маненько стройней. Вместо кожи чешуя, вместо хуя ни хуя, На макушке гематома. От себя добавлю я два копыта на ногах, Вермишель одна в мозгах. От сочувствия даже воды помутнели в берегах. Что ж досталось пареньку? Сел на пень, обняв башку, пригорюнился. Понятно. Хоть кричи ку-кареку. Просидел так наш герой год, пошёл уже второй и, Как позже оказалось, даже нажил геморрой. Тут глядит вдоль бережка лодка большенька така под Названием Титаник, задевая облака, Проплывает не спеша. На борту одна душа, остальные, Небось, в каютах все ебут кореша. Ну, а кормчий неистово глушит вёслами китов, Оботрет лишь пот рукою и опять глушить готов. А на вид не молод уж. Не мешало бы под душ, чтоб принять нормальный облик. Но раз взялся ты за гуж, не до отдыха, Мой друг. Ну и видит, значит, вдруг на берегу Сидит Игнатка, мухи лётают вокруг, Только внешне наш Игнат, разве кто его узнат? Ну, не больше, ну, не меньше заебатый экспонат. Кормчий тоже смекнул. Угу, что за тварь на берегу? Человек так не похоже. Чай, подплыть ещё смогу, рассмотреть загадку ту, Коли так невмоготу. Любопытство одолело. Пересохло всё во рту. Так и есть, кажися, там юный, судя по летам Редкий зверь. Коль верить книжкам, как его? Гиппопотам. Побоялся с корабля слезть дедуля, Издаля: "Эй, ты, чудище лесное!" Токо буркнул и алля, ему чудище в ответ: "А не шёл б ты нахуй, дед, без тебя Да с блёвота тошно. Энто мой, считай, совет. От тебя же пользы, бля, как народу от кумля. Ты того гляди, родимый, сдохнешь прямо у руля". А плавучий ветеран привязался, как баран. "Я глухой. Кричи погромче, так не слышно ни на грамм". Снова, значит, наш Игнат разговор свой начинает. Ну и что взять с пастуха то? Каждое слово через мат. Длился энтот диалог, кстати, дед совсем оглох, Ровно столь, сколь может длиться менструация у блох. Вот такое вот кино получилось то есть. Но со взаимопониманием всё же было решено. Да Игнат как заебси, так возьми да и спроси: "Как зовут тебя, товарищ?" Тот ему в ответ: "Сиди. Человек ты ли зверь, сообщу тебе теперь. Раз уж ты, дружок, не здешний. Не поверишь, так поверь. Я ведь сам не с этих мест. Моя родина не Брест, не Стамбул и не Ямайка, И уж знам не Бухарест. Я в Америке живу. Вот оттеда и плыву года три или четыре уж, Наверное, на плаву. А причина в том одна. Расскажу о ней сполна. Щас спущусь к тебе на шлюпке. Правда, в ней полно говна. Как-то тут объелся друж. Ну да ладно, еду уж. Чай ничё, что без присмотра оставляю столько душ. Я ведь тоже неспроста по миру скитаюсь-то. Есть на то, милок, причина. Не соврут мои уста. Дело всё в семье моей. Нет, скажу, терпения с ней. Села мне совсем на шею и не слазит ведь, Ей-ей. Вот, к примеру, мой старшой. Хуй как лом уже большой. А ума, блядь, никакого и проблемы с натурой. Он меня ни дать ни взять, сроду хочет объебать. То козюлек в суп подкинет, заебёшься выгребать, То как будто нищета спиздит деньги со счета, То под простынь кактус сунет. Ну, не сын, а сволота. Или вот моя жена. Вроде денег до хрена я и шотей способен, Хоть не видно писюна. Нет ведь пятого числа, не гляди, Что два масла и пожёванной кляча мандавошек Принесла, А всего за жизнь мою на моём то на Хую триста восемь бородавок." Прижились как в раю! На хуя на старость лет, мне скажи такой букет? Вот как скурвилась старушка! Хоть в пизду суй взрывпакет. Изъебалася вся на нет. Ты зайди в мой кабинет спермой прет, Подохнуть можно. И всему виной брюнет. Землю всю перевернет, но кого-нибудь загнет. Дай верблюда, он верблюда трахнет, Глазом не моргнет. Энтот ебаный вне штат перепробовал весь штат и Количество абортов счетовод не сс-считат. Мою младшенькую дочь совратил кобель за ночь, Потому пришлось ей, дуре, на манду наклеить скотч. Знаю, конченный маньяк где-то нонче пьет коньяк, У него ж проблемы нету. В жопу, блять, ему мышьяк! От эмоций старикан опрокинул внутрь стакан, Коробком занюхал спичным и, разинув свой капкан, Продолжал: "Иль вот она, моя бывшая жена, Строит козни мне повсюду, спасу нету ни хрена. Что ни утро, как во сне, вижу зад ее В окне. Я пристроился разочек, Так с тех пор, блять, обо мне CBS и ABC заявляют, мол, Сиси эт позор, Не отмыться, скок хуем ни тряси. Жопой чую я, мой друг, не сойдет мне энто С рук. Хуй даю на отсечение. Энто заговор и круг. Я разочек, сняв штаны, ажно в корыте от шпаны Попытался утопиться. Не хватило глубины. Я залез на небоскреб. Ну, разбиться стал, штоп. Так меня балконом ниже полицай за яйца цоп! И душой не кривлю. Залезал не раз в петлю, под трамвай семь раз Бросался и стрелялся во хмелю. Но, видать, берег Господь. Я неверующий хоть. Да и люди говорили хватит, Мол, хуйню пороть. Вот тогда я и решил, что с тем светом Поспешил. Взял в аренду чудо-судно, Моряков в костюм пошил и, послав свою родню, Я, парюш, не гоню. С той поры куролесю, Доверяя лишь рулю". Пока дед сидел брюзжал, наш Игнат не возражал и В конце самой беседы старика зауважал. И уж коль был не Федот свой, поведал анекдот Про царя, про Несмеяну, с кем себя вел как Удод. Пожалел его Сиси. Вот ты парень заебси, ну тебе и подфартило, Просто Боже упаси. А раз так, мой золотой, дам совет тебе простой. Есть тут поле недалече. Да куда ж ты? Постой! Вот ты, брат, хватил лешка. В поле том растет башка охуительных размеров и Противная така. Зато мозг, как у друзья, знает то, Чего нельзя. Все как есть тебе расскажет. И вопрос твой отразя объяснит в момент, Ага, про копыта, рога и как энтоку проблему Разрешить на нифига. А пока возьми, братан. Я тут ездил в стан, кстати, там теперича правит Мной наебанный султан. Три вещицы. Где, чего? Ну, авонька, волшебство. Между прочим, я их спиздил у султана у того. Вот те зеркало. Оно, верь на слово, не говно. Все как есть тебе расскажет лучше всякого кино. Вот платок, он будет тож трудный миг для дела Гож. Как его на землю кинешь, разольется море Сплошь. Да чего хришишь ты глаз? Я в него сморкался раз, ну, от силы три-четыре. Не сморкаться ж мне в матрас. А еще, мил корешок, на-кась в руки гребешок, Я на яйцах, было дело, им расчесывал пушок. Но коли взглянешь веселей, не для этих он солей, Брось и вырастет мгновенно лес из сосен и елей. Коли ты не балдуй, коли понял все пиздуй! Бог храни тебя в дороге, да попутно ве--