Сказка о царевне Несмеяне, почти что обезьяне Часть 4 E

И попёрся наш гибрид вдаль, где солнышко горит, В спешке индаль не заметив обострившийся гастрит. Всё по кочкам прыг да скок, от напору даже Взмок. А когда прошло дней десять, Обессилив, занемог. Ток он решил прилечь тут и видит, что навстречь Кто-то пьяненький плетётся жопой явно шире плеч. Гнат уж рот хотел раскрыть, проявив козлиную прыть, Как объект, что не опознан, начал матом его крыть. Мать, мол, в душу тя идти! Хули встал, мол, на пути, что при всём, Мол, при желании невозможно обойти? Кто б ты ни был, чудо-зверь мне, Мол, на слово поверь. Не уйдёшь с тропинки если, в морг, Считай, откроешь двери. Не гляди, что я не инь, уебу как шалинь. Ну короче, делай вывод. А не то тебе аминь. И вообще усвой, грейпфрут, спроть таких, Как я, не прут. Ведь меня во всей округе Красной Шапкою зовут. Не смотри, что я пока ростом маленька така. Я ж в неполные шестнадцать полюбовница волка, А вдвоём мы, спору нет, охуительный дуэт. Словом, лично приглашаем на прощальный менуэт. Случай был необъясним. Существо сближалось ним, с нашим Гнатом, Чей в догадках был пробел невосполним. Но осталось метров пять. Мысль за бошку его хвать. Бляха-муха! Энто ж краля! Вот бы эдак в кровать, коль не это б Ё-моё поведение ё. Вроде б с виду пионерка, а внутри хулиганьё. И к тому же, без хуя решена судьба моя С той поры, когда, спасаясь, ебанул в колодец я. В напряжённый встречи миг, трихомутив как-то сник и, Потупившись, промолвил, но, заметьте, Не возник. Что ж ты, девочка-мечта, Жопа шире, чем плита, не по-доброму встречаешь, Аж до с пеною рта. При такой-то красоте мысли быть должны не те. Ишь, нашла ведь чем гордиться еблей с волком на Тахте. Если б тока твоя мать знала, Что ты будешь, блядь, чай, небось, Себя бы с кунки отказалась вынимать. Да и в школе, буду бля, чай, твои учителя Не одобрят. В смысле слова вот такие кренделя. Ты словам моим поверь, говорит тебе не зверь, А простой обычный парень, заколдованный теперь. Чем браниться б мне, ага, отломила пирога. Ну и дали ей, значит, про копыта, Про рога. Ну а двоечница вновь на Игната хмурит бровь. Ты, уёбище лесное, мне того, не прекословь. Педагоги мне твои, если честно, до струи. Да и с предками веду я рукопашные бои. Что касается волка, объясню для дурака наше чувство Камасутрой называется пока. Может, энто через год и в любовь перерастёт, А пока что он попутно мою бабушку ебёт. Правда, бабка-то моя уж не дышит нихуя со дня Того, как гамбургером накормила её я. Всей родне утёрла нос. И жилпоселью вопрос был тот час же снят с Повестки. Да простит меня Христос. Тока серый знал своё, всё залазит на неё. То, видать, инстинкт животный, На терпение моё. Вот и лопнуло оно, и зашла я на говно. Ну да, выход, как ты понял, мной был найден Всё равно. И от ревности такой я ударилась в Запой. Неужели мутант ты хуев, недогадливый такой? Ну а энть пирожки для одной несу башки. Я её приговорила за нахальные грешки, Чтобы ей, ёка что иметь, неповадно было впредь по Середь России дороги. Энто ж надо только ведь и пугать честной народ До ебись она ж в рот ужасающим размером человеческих Пород. Ведь её на том пути невозможно обойти, Пока чем-то не накормишь, сколь ты нос ни вороти. Та башка, замечу, аж всё проглотит, Что ни дашь. Дай кизяк ей, отвечаю, Съест, как будто лаваш. Вот тогда, кажись, со зла я решение приняла. Утром тесто замесила. Ну и значит, все дела. Яда в каждый бутерброд. В общем, понял ты, урод, отчего я нонче в Гневе. Тьфу ты, ёбаный твой рот. Понял, как же не понять? Гнев твой, вижу, не унять, не иначе психбольницу Надо будет применять, отвечает ей Игнат. Речь твоя, как лимонад, тока газы вызывает. Пользы ж нету ни хрена. Впрочем, вся эта хуйня, есть лекарство у меня Супротив непонимания. А вообще тебе б ремня. Полно, девка, не хами, лучше зеркальце прими как Подарок и лишь после ту башку иди корми. Кстати, ты уж удружи, где растёт она, Скажи. Покажи её владения, координаты, Рубежи. Мне сдаётся, что башка знает, Небось, наверняка, как решить мою проблему. Не повесилась пока. Ведь с тех пор, когда судьбой я вступил в Неравный бой, образ мой, ебаться вгрызла, Стал, конечно, не плейбой. У тебя же, что ни лезь, хоть какой-то шанс, Но есть уберечься от позора, сохранив девичью честь. Если прям-таки сейчас удастся ужасу хоть раз глянуть В зеркало, родная, свой в него настрою глаз. Погоди, не выступай как на митинге Чапай, Глянь и, может, возродишься, снова будешь девка пай. И ведь не был вроде маг наш Игнатий как Чумак. А все так и получилось без оформленных бумаг И прозрение, как могло, на девчонку снизошло, Когда зеркальце явило ей прескверное мурло. И девчонка в сей же миг, в жопу ей Бы, блядь, турник, тут же скромной обернулась, Как и сказывал старик, и шепнула, Чуть дыша: "С этих пор мы кореша. Коли так, прости, сердечный, что была нехороша. Обещаю, дорогой, стать практически другой. Завязать с гнилым базаром и в дом волка ни Ногой. Порнографий никаких. Пить, курить? Да что я, псих? Папке, мамке не перечить, не доебывать глухих. И расставшись, едва знать сколь будет дважды два. Но, конечно, для порядка обязуюсь сперва все как Есть начать с нуля. Что, не веришь? В дубля. Пол сменить, возможно, Имя, прочитать всего Золя. Впредь не какать под кустом. Чай, не зря болтаю ртом. И уж токо б не заплакать, эмигрирую потом. А пока что для башки на, с отравой пирожки. Мне грех на душу теперь че брать, Как будто не с руки. На, чтоб быстрее пути энту сплетницу найти, Вот тебе на память компас, чтоб до цели смог Дойти". И километры мотать начал наш Игнат опять. Пропиздохал верст сто двадцать, Если не сто двадцать пять. Настроение не ахти, все ж малость заебси, Узапрел-то, как при ебле преют люди на Руси. А покуда шел, кряхтел, срать ужасно захотел. Мочи нет, глаза навыкат, даже рожей пожелтел. Затужил, так затужил. Ведь пока на свете жил, сколь себя он токо Помнил, с экологией дружил. И в седалище комок он пронес, насколько мог, Но, однако, в одночасье охуенно занемог. И как ту ерх елдал, сверхжеланий загадал. Раз! И в миг один пещеру недалече увидал. И хоть был не слишком смел, ту пещеру поимел. А в ответ, как в наказание, гром мощнейший Прогремел. Что там гром, скорее вулкан, Словно дряхлый старикан вдруг зашался в страшном Кашле, обнажая свой кукан на Игнатку пастуха за Наличие греха, за его невоздержание, Что уже не ха-ха-ха. И мгновением спустя пробкой бешеной свистя от Шампанского хмельного, говорю вам не шутя, Трехомутьев наш шальной, будто взрывчатой волной был Повыброшен наружу той пещерой дурной. Метров двадцать пролетел даже больше, Чем хотел, но во что-то уебавшись, Пал туды, где чистотел рос из матушки-земли. Тут же глюки доебли, в рот ебать мой лысый Череп, как Мохаммеда Али. И пещера, ну дела, его в чувство привела, Потому как баритоном кое-что произнесла. "Энто что за хуетень? Тень наводит на плетень. Полный рот мне тут насрала. Хажиди на бюллетень. Я ведь спал спокойным сном. Нет, давай меня говном угощать по всей программе, Точно куриц пшеном. Человек ты аль барбос? Отвечай мне на вопрос. Уж неужто твой фамилий мафиозо али босс? Жаль, зарыт я ею. Угу, вынуть руки не могу. А не то б тебе, педрила, быть давно уже Рагу. Докладай все о себе, о своей как есть судьбе, А иначе трупом ляжешь". И Игнат ответил: "Нет, я не зверь, Не человек, не чеченец, не узбек, Я скорей гермафродита и, пожалуй, Что навек. Ты попристальней взгляни сочтены мои уж дни. А что так все получилось, так уж, братка, Извини. Я ж пизжу не для острот. Я ж не знал, что то твой рот. Я же думал, то пещера. Оттого в мозгах разброд. И понять тебе пора, коль ты вправду не гора, Кто ж мог знать, что твой ебальник как озоновая Дыра. Ты того, не обессудь, не со зла я, В этом суть. Кабы спал ты с ртом закрытым, Мне б туды не заглянуть. Без тебя, признаюсь я, заморочек дохуя. Видишь, вон какой красивый хвост, Копыта, чешуя и рога. Пиздец всему. Лучше было уж в тюрьму. Может, ты хоть чем поможешь, братка, Горю моему. Я ж не местный, буду бля, то бишь энто, Издаля и без помощи понятно, как Титаник без руля. Ну а ты, слывет молва, ведь не зря ж Голова. Знаешь где, чего и скока. В общем, ум твой не дрова. А раз так, то подсоби, мозги парню не еби. Помоги решить задачку. Уж потом и не люби. Я ж к тебе, ёкш твою медь, с пирожками, Ты заметь. А за то меня, кажися, Захотели поиметь." Вижу, уж пошла слюна. Жрать, наверное, хочешь? На! Но сначала в суть проблемы вникни, Миленький, сполна. И сказала голова: "Нас разжалобишь едва. Ну да ладно, хуй с тобою. Подавай сюда яства, да порезче, Как в лото. Передумай, не то. А попутно объясняйся, где случилось и что. Я ж к проблеме не готов. Ты ж не с нашенских местов, чай твоя Одесса Мама, а отец, небось, Ростов. Нет, скорее ты с Луны, нам неведомой страны. Вон, покамест приземлялся, пообделал все штаны. В общем, сказывай давай, да гляди, Не заливай. Кстати, чем там пирожки-то? Не стесняйся, подавай". И Игнатка наш опять приступил повествовать. Так прошло четыре года. Хорошо еще не пять. И за этот самый срок наш закопанный бульдог, Я признаюсь откровенно, весь от слез почти промок. Жалость, видно, проняла. Вот ведь как пошли дела. Словом, трогательную сцену наша сказка родила. В завершении ее, ну, опять же, Ё моё! Соображалка вновь явила откровение свое. Ты, Игнатушка, пастух, не сердись, Что как головбух, в силу ряда обстоятельств был к Тебе на сердце сух. Вишь, как нервы проняли, слезы прямо до земли. Хошь, зайди еще в ебальник, пару кулачков навали. Я и сам-то ведь лицом был когда-то молодцом, От рождения Саидом звали, мать, Меня с отцом. Но один крутой басмач, охуительный хохмач, Закопал меня по шею. Понимаешь, вери мач? Лишь за то, что как-то раз он, отпетый пидорас, Был обут мной в карты в тушку, А играли мы на глаз. С той поры здесь и лежу, как говяшка на Пляжу, в заебатом положении. Сам, чай, видишь, не пизжу. И причем не первый год. Дел пиздец, невпроворот. Началось с того, что первым меня в жопу выеб Крот. Ладно, выеб, не борзей. Нет ведь, блять, привел друзей, Раздолбали всю клаку. Тоже мне нашли музей! А после пришли жуки, дождевые червяки, Забастовщики шахтеры и другие мудаки. Весь бомонд, чего скрывать, впору сраку продавать. И меня вот енто дело стало жутко доставать. И в минуты куража как-то слопал я ежа. Он теперь моя заглушка, как замок у гаража. С того дня у мудака резко выросла башка, Стала даже выше леса, даже шире, Чем река. Правда, плюсы есть весьма приубавилось Ума. Стал калган, как Дом Советов, Хоть и сделан из дерьма. И тебе, чай не врагу, я в несчастье помогу. Что стоишь, мотаешь хуем, как бык Васька на лугу? Ах, ну да, совсем забыл, это ж хвост что Хуем был. В общем, ладно, за гостинец я считай Что подсобил. Случай твой тяжелый, Но есть спасение одно. Речь о замке, недалече расположенном давно. Там, помимо всяких масс, проживает Фантомас. Отвратительная морда, пострашней любых гримас, Как и ваш же государь сволочь, Сука, гад и тварь. Здесь, конечно б, не мешало весь использовать Словарь. Вот уж несколько годов знаю точно, Сто пудов, он прописан как хозяин замка, Сел и городов. Слышал я не раз, не два, ведь не зря Ж голова, у него в подвале темном по ебень Растет трава. В ней высокой, словно рожь и колючей, Словно еж, колесо фортуны, братец, То бишь чудо ты найдешь. Крутанешь его, мать ять, повернется время вспять на Сто дней, на сколь захочешь. И уж будешь ты не зять и понятно, Что не муж. Прежним Гнатием к тому ж, Без рогов и прочей бяки. Знать, не мне тогда кому ж. Так что парень, понял, чай, хватит мямлить, Отвечай. Коли нет, скажи, не бойся. Коли да, не подкачай. А Игнат в ответ ему: "Нешто я да не Пойму? Чай не с бешенного дома, Понимаю, что к чему. Коли я машину ту вертану, Вайн, Али ту, то глядишь попутно как бы воплощу твою Мечту в жизнь. И ты тогда, Саид, вряд ли будешь уж зарыт. А вопрос о низмеянии снят с повестки и закрыт. Ну, спасибо, дружил! А не то б вот так и жил хуетою Непонятной. И тужил бы, ой, тужил. Я такую доброту обязательно учту. У меня на заебатом ты теперь, мой друг, Счету. А пока что поспешу, все задачки разрешу в этой Ебаной кольчуге, как с похмелья алкашу. Словом, силы нет терпеть. Все, прощай, иду корпеть. Может, свидимся, а может, не дозволит преуспеть, Заеба в том погребке. Хе-хе-хе-хе. И никто, небось, не вспомнит о погибшем пастухе. Руку блять, тебе пожать. Чай не стал бы возражать. Ну да нету вариантов, да и мне пора бежать. И расстались в один час, не смахнувши слезы с Глаз, не дождавшись брудершафта, Продолжаю дальше".