Сказка о царевне Несмеяне, почти что обезьяне Часть 5 E

Ночь журчала как родник. Дыг, дыг, дыг, дыг, дыг, дыг, дыг! Энто Гнат на четвереньках плелся вдаль, Задрав кадык. Путь не легок был, не скор, буерак сменял бугор. Где же был он в те минуты друг по Имени Кагор? Не Кагор, так хоть коньяк. Спас? Уж нет, ебёт сушняк. Всё же легче парню было, хоть спиртного он не Маньяк. Сколько вынес он тогда катаклизмов разных? Дааа, и врагу не пожелаю, если честно, Господа. Сколько раз, хочу спросить, Им пытались закусить, за леща приняв, Как видно, пиво фирмы Гран Мерси. Сколь разов, как шлюха ль сук, Перегнувши через сук, всяки разные зоофилы да еще Один барсук домогались без пардон, Не напяливши гандон. Ажно саднет всё на свете, всё же жопа не Бидон. Сколько раз вступал он в бой с провокаторшей Судьбой? Сколько раз пути-дорожке подстерёг его Разбой? Даже три богатыря это Муромец Илья, Тот, что Вольфович Володя и Попович Лёша, Бля, доебались до юнца, оланца, Три ца-ца-ца. Шашлыка им захотелось из козлиного Мясца. И спасайся, ага. Припустился Гнат в бега, кабы не было в гребенке, Не убег бы ни фига. Ну на то он не садык, что есть силу И кидык. Тут же лес синой поднялся. Тыг-дыг, дыг, дыг, дыг, дыг, дыг, дыг. А когда за ним потом навоявленным скотом увязался Здешний егерь с невъебенным животом, Он на земь швырнул платок. Догадался молоток. Разлилась моментом речка. Что там речка кипяток! Словом, еле уцелел. Знать, Господь ему велел, а не то бы на Золу печи не будь да оковел. Ну и вот стоит уже перед замком в кураже. Правда, дрожь ебёт колени, как на сотом этаже. Страшно, хули там пиздить. Тока надо заходить. Медлить некогда, ребята. Хошь не мне том судить. И зашел, Иг나тий наш. Говнецо поляшка мажь. Ну, боишься, не боишься, а пора сказать шабаш. Обстановка изнутри, откровенно говоря, Заставляла сделать вывод, что хозяина не зря кличут В мире воровском рэкетиром, кулаком. Столь богатства в государстве Гнат не видел ни в Каком. Всюду златом сундуки, с бриллиантами горшки. Весь пиздец какая мебель, нарезные косяки. Из камина слышен треск, из джакузи водный плеск. И видак, и пианино. Всюду шик и всюду блеск. Знамо, оформил всё не наш, иностранный чей-то важ. А картин ебаться в грызло. Снизу подпись Эрмитаж. Люстры, те из хрусталя. Мак пиздатый в дубля. Все из долларов обои, прям как у короля. Занавески в кружевах, потолки, Дак просто вах! С красно дерева скамейки и столы, Что при яствах. Тока он зайти успел, тут и слышит: "Кто посмел посетить мои владения? Ай уже оторопел. Кто ты, автор-выкидух? Чую, чую русский дух. Выходи, пока я добрый. Чай не бойсь, залез в сундук. Кто б ты ни был, выходи. Во мне зверя не буди. Коли красная девица, свадьба ждет нас впереди. Коли добрый молодец, то считай тебе пиздец. Коль неведома зверушка, так пойдешь на холодец. Всё равно тебя найду и одену на елду. Где ты, ёбанный туземец? Я уже искать иду". Тут, крепись, честной народ, появился из ворот Невъебенного размеру страхуил мордоворот. Внешне телом он качок, не гляди, Что старичок. Руки, ноги всё в порядке. По середке лба зрачок. Ну, циклоп. И хуй бы с ним, чай не Спать с таким конем. Но ещё такое рыло не найти днем с огнем. Так увидишь невзначай, за себя не отвечай. Или вмиг окаменеешь, или приступ получай. Испужался пастушок, вновь полез уж говишок и, Почесывая в имя, молвил, блея: "Корешок, что ж ты зол так и сердит? Ай, смотрюсь я как бандит. Я ж тебе не рубль должен и не взять Пришел в кредит". Ну и малость погодя из-за шкафа выходя: "Я ж с другой планеты, дядя." И на сленг переходя. "Для обмена пытов заслан главным из постов. А вот ты к событию ходу, вижу, Явно не готов." Фантомас в ответ: "Постой! Видно, ты в мозгах пустой. Коль не понял Квазимодо, что прощаешься с мечтой на Дальнейший кислород. Знаю же, ёбаный твой рот, ты считай уже покойник. Интуиция мне не врет." И сходилися, ага, в предвкушении два врага. Одному хотелось крови, а другому ни фига. Гнатий, сопли подобрав, рявкнул: "Может я не прав, тока в этом положении не Поможет и Минздрав. Вам признаюсь, ентот бой был смертелен сам собой, Но турнир, не отрицаю, он украсил бы любой. С криком: "В рот меня ебать! Погибать так погибать!" Трехомутив что есть силы, стал тотчас врага долбать. А не было-то тех сил, кот наплакал, Не спросил, что сталось, но, заметьте, Гнат под дурку не косил. Ба-ба-бах! Столкнулись лбы. Ба-ба-бах! Как он гробы. Распиздут твою вдогонку. Обошлось бы без пальбы. Ребра, почки, позвонки проверяли кулаки. Ой, что было! Ой, что было! Ой, что было, чуваки! Ротозеть на ентот спор перлись крысы со всех нор, Мухи жирные слетались, таракан один махор прихуярил Поглазеть. Словом, начали борзеть. Здесь же был тотализатор, каждый ставил, Что пиздеть. Где-то два часа спустя наш Игнатий Заебся биться с эдаким громилой. В нем же мощь, как у лося. И попутному муравью он признался в интервью: "Все, пиздец! Нет больше мочи. Задыхаюсь, мать твою, не серчай и отвяжись. Лучше б уж вот так всю жизнь проконать хуйней Рогатой, чем погибнуть мне, кажись. Будь сейчас я молодцом, может, Смог бы стать отцом, ведь помру, Никто не вспомнит чайку лютовым словцом. Как обидно белый свет покидать в расцвете лет, Да еще не человеком, а одной из котлет! Справедливости, друзья, нет, я понял, Нихуя". И вот энти откровения подзадели муравья. То есть совесть проняла за приезжего козла. Побежал он за подружкой, мандавошкой та была. "Слышь, блядища, выручай! Криминальнейший случай! Что закрылась на засовы? Манструбировать кончай!" Ну и дальше про козла, мол, такие вот дела. Не мешало б, чтобы ты здесь, мол, конкретно помогла. Обсудили действий план, не гляди, Что мал баклан, и отправились на помощь кровью Залитый чулан. Гнат валялся уж в углу на обшарпанном Полу. Одноглазый же залупу подвигал к его челу. В энто время, ой, не зря мандавошка втихаря прыг На яйца Фантомасу, откровенно говоря. А за ней и весь табун. Как кричал тогда ебун, вероятно, От щекотки так порой орут с трибун. Ну а следом вся родня, вот казалось бы, Хуйня, солидарность проявила, одноглазого казня. Даже больше, чем досель, закружила карусель шелупей На этих яйцах, выжимая их в кисель. И пока великий гад, сто хуев бы ему в Зад, ржал и корчился от колик, Наш очухался Игнат и скорее в погреб шмыг. Глаз прищурил, как калмык, где ж заветная машина для Спасенья горемык? Шарит, шарит в темноте по колючкам, Да те не дают осуществиться, значит, Розовой мечте. Только Гнатке невтерпеж, весь в занозах, Словно еж, к колесу траву раздвинув, Он тогда пробрался все ж. Хули долго там стоять? Крутанул за рукоять, и, спустя одно мгновенье, Повернулось время вспять. Закружилась и земля вверх тормашкой будубля, И Игнатка оказался в государстве короля. Без рогов, копыт, хвоста, чешуи. Сбылась мечта! Но зато с бутылкой соски, да, торчащей изо рта. Видно, шибко крутанул, сам в младенца обернул, С колесом перестаравшись. Все равно финал тянул на бесспорный хэппи-энд. Подрастет в один момент, станет юношей прекрасным с Хуем крепче, чем цемент. И будь трижды он зашит, знаю, впредь не совершит Той ошибки ахуенной. А царевну пусть смешит долбоеб уже другой, Угощаясь курагой. Ну а наш Игнатий более во дворец тот ни Ногой. Правда, будет это лишь через лет семнадцать, Слышь. А пока что Тссс, ребята, потому как спит Малыш.