Он смеялся больше всех

Толстой говорил: он смеялся больше всех. Значит, внутри у него самый громкий грех, Самый тяжелый груз, самый тихий крик. Он шутит, чтоб никто в душу не проник. Сидит в компании душа напоказ. А дома тишина давит на мозг и на глаз. Он знает роли, знает, как быть своим, Но ночью остается один на один с ним. Он смеялся больше всех, Значит, больнее всех. Этот смех как броня, Как защитный доспех. Он смеялся больше всех. Не от счастья, нет. Просто так прятал свой внутренний след. Он прыгалист, он клоун, он вечный позитив, Но это просто тщательно спрятанный мотив. Он первый скажет тост, первый заведет зал, Но никто не видел, как он внутри умирал. Он слушает всех, но сам не говорит, Потому что правда слишком сильно болит. И легче смеяться, чем все объяснять. И легче шутить, чем правду сказать. Он смеялся больше всех, значит, Больнее всех. Этот смех как броня, Как защитный доспех. Он смеялся больше всех. Не от счастья, нет. Просто так прятал свой внутренний след. Иногда самые громкие люди это самые тихие внутри. Иногда самые веселые лица Это самые сломанные миры. Он смеялся больше всех, значит, Больнее всех. И никто не заметил его внутренних трещин и помех. Он смеялся больше всех. Так проще жить, Когда не умеешь по-настоящему ныть.