Я никогда

Я никогда не дрожал, руки сжал, В глаза смотрел. Я никогда не робел, Сволочам я не пел, другим не подражал. Я не боялся смерти, потерять и найти. Я просто жил. Я доверял, как дурак, Себя рушил, как рак, уважал, сторожил. Я метели терпел, по три дня я не ел, Всё ради правды. Я до конца отрицал, я себя порицал так же, Как ты. Стали скованных рук, вкус крови во рту Я проходил, пытался помочь, хоть сам и не в Мочь почти что остыл. И тот самый блиндаж, где братец наш, Я повидал. Там, где жизнь коротка, А в руке Чека наш брат умирал. Я надеюсь на то, что всё равно я с Ним помолюсь у врат, где апостол, А я дураком стал. Мы с ним не боюсь. Я страдал от тоски, боль била в виски невмоготу. Я так правду искал и вроде нашел, Увы, но не ту. С каменных стен сквозь кучи проблем тебя реклама Зовёт. Думай вот так и дей, не дурак, Прикрой свой рот. Я нюхал тот порох, и грехов ворох мне за Воротник. Мешок на моих дней, лица боли моей, Мой тупой лик. По варежку ваших слёз я не готов залпом махнуть. Воздух берез и наш протест просто вам не заткнуть. Я отдал свое, все свое нутро, чужое не брал. Вы с меня не возьмете в покошенном роте сотру Ваш оскал. Покуда жирует верхушка, Мы на краюшке временно всё. Я за наше полягу, а ты без напряга продолжи Мое. И вот это мое, ведь оно не мое Личное. Вот это мое, оно общее. С молоком матери нас прилизывать стали давно и до Неприличия. Ведь прилизанным быть это выбор любого Обличия. Я не буду Обличием, Я не буду Обличием, Я не буду Обличием. Я буду собой с Богом в сердце, и я Буду личностью. Я не буду Обличием, Я не буду Обличием, Я не буду Обличием. Я буду собой, с Богом в сердце. И я буду личностью.